Борджиа: Секс. Власть. Убийство. Аминь.

Размер шрифта: - +

На смертном одре. Часть первая.

Папа Иннокентий VIII еще не отдал Богу душу, а они уже плели интриги, каждый надеялся занять если не престол Святого Петра, то по меньшей мере, должность вице-канцлера.

Лениво подперев колонну террасы на втором этаже Апостольского дворца, Родриго Борджиа рассеянно наблюдал за галдящими внизу кардиналами. От полуденной июльской жары у испанца перед глазами плыли круги, а багровые мантии сливались в алые пятна на сочной зелени травы.

Он чудовищно устал. Устал вторую неделю подряд натягивать маску великой скорби и проводить дни напролет в тесной келье, молясь о бессмертной душе Папы. Право, кончина затянулась. Всем и так было понятно, что чудесное выздоровление старика невозможно, а гнетущее ожидание лишь изнуряло и без того слабого Иннокентия. А также играло на руку противникам Родриго, позволяя им сколачивать новые альянсы прямо в стенах дворца умирающего понтифика.

Родриго Борджиа до сих пор помнил, какие чувства испытал, шагнув первый раз на холмистые земли Рима. Молодой красавец, выходец из знатной каталонской семьи, с жизнелюбием и амбициями, бьющими через край, он был готов завоевать весь мир. По юношеской неопытности он думал наскоро заручиться доверием старых и уважаемых итальянских династий. Ах, сколько самонадеянности.

Вместо радушия он встретил неприкрытое презрение, вместо поддержки - откровенную неприязнь. В осином гнезде, что звалось Ватиканом, он выжил только благодаря настойчивости, упорству, таланту и тому счастливому обстоятельству, что его дядюшка Алонсо Борджиа в то время занимал пост викария Христа. Папа Каликст III призвал  юного племянника к себе на службу, прекрасно осознавая, какую бурю недовольства это вызовет. Но у старого каталонца не было выбора, ибо он скоро понял, как трудно Папе-иностранцу будет удерживать власть, без помощи надежных и верных людей.

Благодаря поддержке дяди, Родриго попал в Рим, но лишь собственная хитрость, упорство и природное обаяние позволили ему достигнуть вершин на ниве служения Церкви. Вот уже третью декаду Родриго Борджиа занимал могущественную должность вице-канцлера, второго человека после самого понтифика, и все эти годы он демонстрировал поразительную дальновидность, мудрость и столь необходимый в делах церкви такт. Четверо понтификов испустили дух у него на глазах, а теперь и пятый пребывал на смертном одре.

Намедни вице-канцлер сам разменял седьмой десяток; здоровье его не подводило, сил ему еще было не занимать, но все тяжелее каталонец ощущал груз прожитых лет.

Родриго слишком долго наблюдал, как другие прокладывали себе путь на трон, и слишком долго он великодушно помогал другим достигнуть вершины. А нынче у него самого накопились необходимые знания, умения, связи и богатства, чтобы посягнуть на святой престол. Он верил, что вполне достоин занять эту воистину могущественную должность. Многие бы с ним не согласились, ведь испанская кровь вице-канцлера для благородных сеньоров была как кость в горле, и не только в Риме - по всей Италии у него имелись недруги.

И все же кардинал Борджиа имел надежду на успех, ведь за проведенные в Вечном Городе годы, он успел нажить не только врагов, но и множество друзей, на чью поддержку сейчас он вполне мог рассчитывать.  


Вице-канцлер шумно вздохнул, потирая гладко выбритый подбородок; он привык давать отпор, привык доказывать всему Риму, что имя Борджиа достойно уважения, а нынче ему предстоял самый важный бой за всю его жизнь, и лишь Господь знал, кто выйдет победителем.

Наконец позвали к молитве в покои Иннокентия - доктор сообщил вице-канцлеру, что ночь понтифик вряд ли переживет. Родриго в некоторой задумчивости остановился у дверей папской спальни; он бы предпочел оказаться сейчас в прохладе собственного дома, потягивая молодое вино в кругу семьи, но позади него замерла в гнетущем ожидании вся коллегия кардиналов. Перешептываясь, они ждали знака, что можно входить и, поборов апатию, Родриго тактично заглянул в дверь. Сладкий и тяжелый аромат мирры и благовоний смешанный с едва уловим кисловатым душком болезни, ударил в нос вице-канцлеру.

- Вы страшитесь войти, - скрипуче произнес старик, заметив движение в дверях, - но вы должны...

Он покоился на спине, не в силах повернуть головы. Изнуренный долгой болезнью, понтифик был бледен, как сама смерть. Частое прерывистое дыхание выдавало крайне тяжелое состояние.

Родриго бегло кивнул остальным, и плавно проследовал к ложу умирающего, перекрестившись на ходу.

- Совсем скоро я встречусь с создателем, - продолжил Папа, - я исповедался, и признаюсь, мне очень страшно.  

На этих словах вошедшие кардиналы осенили себя крестами с чрезвычайным усердием.

- Колонна, - дрогнули иссушенные губы старика, одними глазами он отметил названного, и тот опасливо кивнув, приблизился к ложу. - Сфорца, Орсини, – продолжил старик, - Борджиа.

- Ваше Святейшество, - Родриго смиренно опустил голову.

- Делла Ровере, - призвал Иннокентий.

Названный церковник раболепно склонил колено. Пожалуй, Джулиано может показать себя действительно серьезным соперником на предстоящем конклаве. Этот честолюбивый и воинственный итальянец готов на многое, только бы обогнать Родриго в борьбе за власть. С нескрываемой неприязнью каталонец покосился на будто высеченные из камня широкие плечи и опущенную в притворном горе голову Делла Ровере. Сколько театральности, сколько лицедейства!  

- Вы сцепитесь как псы, над моим мертвым телом, за престол Святого Петра, - промолвил понтифик с неожиданной силой в голосе.

Казалось, близость смерти сорвала, наконец, маску, что Иннокентий носил всю жизнь, в этот предсмертный час ему больше не хотелось выбирать слова.

- Когда-то он был чист. Но мы все запятнали его своей алчностью и распутством. – Голос понтифика угас также быстро, как взлетел, силы неотвратимо покидали его.

Он силился вымолвить что-то еще, и присутствующие слуги церкви невольно склонились ближе, в мучительном ожидании.  



Lana Marcy

Отредактировано: 10.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: