Борджиа. "Секс. Власть. Убийство. Аминь."

Когда кони полетят. Часть Семьдесят Восьмая.

Джулия и Лукреция покидали Пезаро на рассвете, когда осеннее солнце еще не поднялось над горизонтом. Тайно, стараясь не издавать и малейшего звука, они выскользнули из ворот дома, словно две дрожащие тени в ночи. Чистый и бодрящий воздух раннего утра изгнал дрему и вселил в девушек безудержную отвагу.   

По приказу Джулии, еще затемно, Паоло запряг двух лошадей, и он же безропотно помог беглянкам взобраться по седлам. Сердце Лукреции рвалось, когда пришло время прощаться, и хотя она понимала, что в Риме места для Нарцисса-конюха не найдется, невозможно было просто так оставить его на растерзание Сфорца.  

- Ты должен поехать с нами! - взмолилась она, придерживая поводья своей норовистой лошади и вглядываясь в красивое лицо возлюбленного. - Милорд убьет тебя!

- Нет, - покачал головой конюх и грустно улыбнулся: - Он меня высечет, - Паоло торопливо сжал ладонь Лукреции, затянутую в тонкий бархат перчатки. - Но это того стоит.

- Когда я снова увижу тебя? - сквозь слезы пробормотала она, не в силах оторвать взгляда от прекрасных темных глаз, что смотрели на нее с любовью и восхищением.

- Может, когда вы вернетесь из Рима, - неуверенно пробормотал Паоло, и сердце Лукреции больно сжалось. Ведь она не собиралась возвращаться сюда. Вовек.

- Когда кони полетят, - отозвалась Джулия нетерпеливо, - что нам бы не помешало. Едем! Пока лорд не проснулся!

Лукреция не взяла с собой ничего, кроме перевязанной шелковой лентой пачки писем от родных да драгоценных украшений, привезенных из Рима. Великолепные платья, туфли и книги она оставила без сожалений, так же, как и все свадебные подарки Сфорца. Обручальное кольцо Лукреция бросила на туалетном столике, точно немой укор. Точно плевок в лицо Джованни. Ей ничего не нужно было больше от этого человека. Он причинил ей немало вреда и боли, но куда отвратительней было то предательство Борджиа, что Сфорца совершил в час великой нужды. За это ему никогда не будет прощения.

И теперь, посылая лошадь прочь из ненавистного Пезаро, Лукреция впервые за долгое время ощутила себя свободной и, наконец, счастливой. Она дышала полной грудью вместе с ветром, серебристая кобылка под ней резво скакала вперед, а жизнь стремительно набирала красок.

Темная пелена, наконец, спала с ее глаз. Все пролитые слезы вмиг позабылись, а тело Лукреции освободилось от оков страха. Ведь благодаря мудрости подруги, она узнала причину той неизвестной хвори, что мучила ее последние месяцы. Джулия задала всего несколько простых вопросов, и ответов ей хватило, чтобы все понять.

Почему раньше никто не рассказывал Лукреции о таких вещах? Почему мать не просветила дочь, как распознать столь естественное для замужней дамы положение?   

Лукреция ждала ребенка.

Где-то там, под самым сердцем, в ней росла маленькая кроха - плод их юной любви с Паоло. Не было ни малейшего сомнения, что ребенок сей от Нарцисса, ведь Лукреция не делила постель с законным супругом с тех самых пор, как тот упал с лошади.  

Паоло. Она будет скучать по нему. Будет вспоминать те прекрасные дни и ночи, что они провели вместе. Он уберег Лукрецию от печали, дал ей тепло и ласку в чужом и враждебном доме. Он вернул ее к жизни, когда она, казалось, была готова умереть. А теперь он подарил ей дитя, и это станет ее утешением в разлуке.

Но, несмотря на светлую грусть, душа ее уже изо всех сил стремилась вперед, прочь из Пезаро, в Рим. К Чезаре. Она тосковала по брату каждый день своей жизни. Лишь его объятия всегда утешали ее по-настоящему, и лишь его забота и защита дарила ей ни с чем не сравнимое чувство безопасности. Рядом с Чезаре Лукреции не будет страшна ни французская армия, ни сам Сатана.     

Утро выдалось чудесным, солнце медленно поднималось над просыпающимся лесом и косыми, все еще по-летнему теплыми лучами освещало дорогу двум бесстрашным наездницам. Они скакали во весь опор, сухие ветки хрустели под копытами легких коней. В воздухе пахло осенью: горечью прелых листьев, мускусной ароматностью земли, грибами и спелыми ягодами. Богатый, глубокий дух неумолимого увядания природы на пороге зимы.

Лукреция восторженно глядела перед собой, наслаждаясь вновь приобретенной свободой. В нескольких десятках миль, на почтовой станции в Урбино, эскорт папских наемников ожидал отчаянных беглянок, но пока они были одни, посреди дикой чащи, и полное приволье горячило кровь Лукреции. Она, позабыв обо всем, гнала свою лошадь навстречу свежему ветру. За спиной слышался глухой топот копыт - то Джулия нагоняла строптивую наездницу.

- Придержи свою лошадь, любовь моя! - крикнула Фарнезе на скаку, и голос ее эхом разнесся по чернолесью.

Лукреция легко потянула поводья и вопросительно улыбнулась, когда Джулия поравнялась с ее серебристой кобылой.  

- Ты ведь нездорова, помнишь? - заметила подруга. - А в твоем состоянии нужно беречь себя.

Лукреция сбавила ход лошади на плавный, гладкий шаг.  

- За стенами этого угрюмого замка мне сразу стало лучше, - усмехнулась она, жмурясь и подставляя лицо ласковым солнечным лучам, пробивающимся сквозь пожелтевшую листву деревьев.   

- Тогда вдвойне хорошо, что мы бежали, - воскликнула Джулия. - В этот час беды твой отец нуждается в нас.

Подруги заговорщицки переглянулись и рассмеялись. Еще никогда Лукреция не совершала побега: оказалось опасность будоражит, обостряет все чувства и захватывает дух. Ей стоило сбежать еще тогда, перед свадьбой, стоило уговорить Чезаре отвезти ее в Новый Свет. Как бы сложилась их жизнь в тех местах, что зовут раем?

Ах! Да какой толк сожалеть о том, что не сделано! Гораздо полезнее мечтать о будущем.

Однако, пока грядущее рисовалось ей туманным. Наступление французской армии на Рим уже было неизбежно, а значит, семье Борджиа предстояло великое испытание. Но каков бы ни был исход - пусть даже то будет позор поражения - Лукреция желала встретить судьбу в кругу родных и близких. Между тем, больше всего на свете она хотела как-то помочь отцу отстоять свое право на престол Святого Петра. Невыносимо было думать, что дочь, на которую возлагалось столько чаяний, не оправдала их.