Борджиа. "Секс. Власть. Убийство. Аминь."

Любезный Карл. Часть Семьдесят Девятая.

В первую ночь плена девушек разместили в одном из просторных шатров военного лагеря, предназначенного для свиты короля. Здесь было отрадно укрыться от ветра, что гулко задувал снаружи. Палатка, обставленная без роскоши, имела между тем все необходимое для кочевой жизни, но холод, исходящий от земли, заставлял девушек ежиться, дрогнуть и мечтать о доме. Они привыкли к роскоши, теплу камина и десяткам вышколенных слуг, а в армейском лагере им доведется спать на жестких лежанках, покрытых лишь соломенными тюфяками да шкурами животных. Однако Лукреция твердо решила не падать духом и изо всех сил старалась не замечать тягот того положения, в котором они очутились.

- Нам нужен план, Джулия, - проговорила она, прислушиваясь к солдатским лихим песням, доносящимся с улицы.

- Как завоевать себе свободу? - задумчиво спросила Джулия, с любопытством озираясь по сторонам. Лукреция покачала головой. Конечно, она желала свободы, но помимо этого питала и гораздо более смелые надежды.

- Мы в благоприятном положении, - она присела на дубовую лавку и внимательно поглядела на подругу. День был долог, Лукреция устала, но ни на минуту она не позволяла унынию отвлечь себя от главного замысла, что зрел в ее уме.

- Мы должны использовать имеющееся у нас оружие, чтобы помочь отцу.

- И что же это за оружие, любовь моя?

- Как ты сказала мне, когда мы только встретились: наша красота.

- И острый ум, - подхватила Джулия и мягко улыбнулась. Под ее красивыми глазами залегли голубоватые тени утомления.  

Лукреция тревожно вздохнула, на минуту представив, что ждет их впереди. Будет ли король к ним добр? И каким образом поскорее добраться до Рима?

Страшно было даже подумать, каково будет отчаяние и гнев Чезаре, когда он узнает, что его любимая сестренка попала в заложники к французам. Сердце мучительно заныло при мыслях о брате. Каково ему сейчас там, в ожидании надвигающейся опасности? Ведь командование папскими армиями отдано Хуану. А Чезаре, верно, мечется на своей цепи, сотканной из красного шелка кардинальской мантии, словно дикий зверь, заточенный в неволе. Ему бы, наверняка, мечталось взять тяжелый меч в крепкую ладонь да разрубить эти незримые путы.

Раньше Лукреция едва ли могла понять неуемное стремление старшего брата к воинской службе, к шпагам и кинжалам, к охоте и корриде. Теперь же, оказавшись в опасности, она, наконец, осознала, как важно держать свое оружие заточенным и наготове. Это другие могут жить в сладкой безмятежности мира, в неге беспечности в надежде на чудесное спасение. У Борджиа такого выбора больше не было. С тех пор, как отец занял Святой престол их - испанцев, чужаков в Риме, - казалось, возненавидела добрая половина всего мира.  

Лукреция отогнала тягостные размышления. Она попала в большую неприятность, зато судьба была милосердной, ниспослав ей в помощь Джулию Фарнезе. Невозможно и вообразить лучшей союзницы в предстоящей нелегкой борьбе.

Вместе они справятся. Ради блага семьи. Ради блага отца и Рима.

Король, рожденный в Амбуазе, Карл VIII из династии Валуа, прозванный Любезным, слыл человеком деспотичным и жестоким. Он вступил на трон, будучи еще тринадцатилетним юношей, и с тех пор крепко держал монаршую власть в своих руках. Столь же крепко король сжимал поводья боевого коня, когда капитан французского авангарда Ив д’Алегро представил его величеству Лукрецию и Джулию.

Крупный и неуклюжий Карл выглядел значительно старше своих двадцати шести лет. Царские темно-синие одежды, отороченные богатым мехом, сидели на нем нелепо, будто простой мужик вырядился в государя. Роскошная цепь из золотых раковин, увенчанная орденом Святого Михаила, не спасала положение. Думается, никогда ранее Лукреция не видала таких неизящных людей среди благородных господ.

Большую голову Карла обрамляла лохматая, каштановая шевелюра до плеч. Черные пронзительные глаза грозно смотрели из-под насупленных бровей, толстая нижняя губа своевольно выпячивалась, а редкая и косматая щетина не скрывала второго подбородка. Но пуще всего в облике короля поражал нос: он был вытянут, горбат, скошен влево и совершенно безобразен.         

Когда Карл при помощи слуг грузно спешился с лошади, дабы приветствовать дам, обнаружилось, что природа обделила монарха и ростом. Он был всего на полголовы выше хрупкой Джулии. Любезная улыбка у него вышла кривой и обнажила желтоватые, неровные зубы.

Лукреция была разочарована. В ее представлении короли и принцы были непременно хороши собой, или, по крайней мере, внушали почтение благородством манер.

Карл же с первых минут вызывал лишь страх и неприязнь, но Лукреция ничем не выказала своих истинных чувств. Она улыбнулась французскому монарху со всем очарованием, на которое только была способна.

Однако, стоило видеть с каким непринужденным изяществом, с какой томной грацией, Джулия Фарнезе приблизилась к Карлу и сама, не дожидаясь подходящего жеста, протянула ему ладони, заведомо обнаженные от перчаток. Донельзя польщенный, король неловко поцеловал обе руки Фарнезе и взглянул на нее, словно на божество, сошедшее с небес. Очевидно, Карл не был избалован женским вниманием. Что же, тем проще будет добиться от него благосклонности.  

В тот же день дам пригласили на торжественный ужин, где собрались все капитаны и маршалы французской армии. Каково же было замешательство Лукреции, когда среди гостей она увидала и беглого кардинала, злейшего врага семьи Борджиа - Джулиано делла Ровере. По счастью, Джулия Фарнезе ничуть не растерялась. Схватив Лукрецию за руку, она, как ни в чем не бывало, подвела подругу к делла Ровере. Обе девушки театрально присели в глубоком реверансе, будто встретили доброго знакомого.

- Кардинал? - улыбнулась Джулия.

- La bella, донна Лукреция, - учтиво кивнул священник. На его каменном лице не отразилось ни малейшего чувства. Ни удивления, ни неприязни. - Я надеюсь, французская солдатня не тревожит вас?