Борджиа. "Секс. Власть. Убийство. Аминь."

Невинная игра. Часть Третья.

Лукреция Борджиа просыпалась по утрам в чудесном настроении. Она привыкла, что каждый новый день приносил ей нечто прекрасное. Сегодня дочь вице-канцлера долго нежилась на шелковых простынях в полудреме, прислушиваясь к пению птиц за окном, прежде, чем лениво потянуться и сесть на постели. Легкий порыв бодрящего ветерка сквозь распахнутое окно принес терпкий аромат свежескошенной травы. Похоже, садовник уже справился с лужайками во дворе.

Ей хотелось еще поваляться в сладостной неге дремы, ведь вчера она долго не ложилась, поджидая возвращение брата, и даже уснула в его комнате, прямо за письменным столом. Когда Лукреция пробудилась, плечо ее затекло, и отвратительные мурашки ползли вверх по руке. Свеча догорела, и только бледный отсвет взошедшего месяца обрисовывал пределы комнаты. Она с тоской глянула на пустующую кровать, вспоминая, как в детстве засыпала здесь под добрую сказку, рассказанную сонным голосом Чезаре. Кому принадлежали ночи брата теперь?

Все дни напролет он пропадал в Ватикане. Лукреция слышала разговоры - нечто важное ждет их семью. Нынешний понтифик серьезно болен, и отец готовится к конклаву. У нее накопилось много вопросов к старшему брату, а у него, она знала, всегда были ответы для нее. К тому же Лукреция скучала по нему: по его теплым объятиям, по низкому с хрипотцой голосу, по темной зелени проницательных глаз, в которых она изо дня в день видела любовь и заботу. Она не могла надолго расставаться с Чезаре.

Но вчера Лукреция так и не дождалась его возвращения и в полной темноте почти на ощупь пробралась к себе. Она знала этот путь в комнаты Чезаре наизусть. Раньше, когда она была маленькой, стоило буре грянуть за окном, как она стремглав неслась к старшему брату - в его безопасных объятиях пережидать грозу было совсем не страшно.

Но теперь все стало по-другому.

Она хорошо помнила, когда все изменилось. Год назад Чезаре возвратился домой после обучения юриспруденции в университете Пизы. Он уезжал долговязым, безусым мальчишкой, а вернулся совсем взрослым и даже немного чужим мужчиной. Его не было дома почти полтора года, она тяжело переживала разлуку, хотя все это время брат и сестра держали связь перепиской, но, увидев его в день прибытия, Лукреция поняла - о слишком многом в своих письмах Чезаре умолчал.

До чего же нелегко было свыкнуться с этим другим, таким по-новому серьезным, таким неожиданно мужественным Чезаре. Раньше они играли в одни игры, жили одними интересами, знали о друг друге все и даже больше, а теперь у него была своя новая, взрослая и, наверняка, очень интересная жизнь. Лукреции оставалось только смириться с этим.

В дверь тихо постучалась камеристка, окончательно выдернув ее из сладкой дремы. Служанка помогла Лукреции умыться, накинула на госпожу роскошный атласный халат цвета спелого персика и, усадив ее перед зеркалом, принялась расчесывать густое золото волос широким гребнем.

- Его Преосвященство не возвращался? – поинтересовалась Лукреция, протирая кулачком глаза, словно ребенок.

- Его Преосвященство вернулся… - пробормотала горничная невнятно, - но велел не беспокоить, - она смущенно потупила взор. Лишь мгновение Лукреция недоумевала, отчего замялась служанка, затем ее щеки вспыхнули от смущения и негодования - он вернулся не один! Опять с девицей?! Когда, интересно, он пришел? Сразу, как она покинула его комнаты, или позже? Что бы он сделал, ворвавшись к себе с чужой женщиной и наткнувшись там на Лукрецию? Как брат смеет водиться с непристойными девицами?! Он же епископ, ведь он дал обет и не сможет жениться!

Конечно, она знала! Знала, что он вовсе не жаждет быть священником. Сколько раз брат сокрушался, как ему претит носить юбки сутан, словно он девчонка, сколько раз он просил отца освободить его от сана для воинской службы. Вместо этого отец даровал брату епископство Валенсии. В тот день Чезаре печалился, словно похоронил кого-то, возвышение его совсем не радовало.

Ах, ее голова была готова взорваться от всех этих мыслей! Сердце заколотилось от бессильной ребяческой ревности: ее рыцарь, ее принц из детских игр, больше не принадлежит ей одной.

Лукреция нетерпеливо заерзала на скамье, ей захотелось скорее покончить с утренним туалетом и сию же минуту увидать брата.

- Сделай самую простую прическу, и как можно быстрее, Фани! – велела она, и Стефания послушно достала жемчужные шпильки из комода. За два года, что девушка служила при дочери вице-канцлера, она привыкла к взбалмошной натуре госпожи.

- И с платьем поможешь позже, сейчас только закончи с волосами, - Лукреция торопливо разгладила складки халата на коленях. Она, стиснув зубы, ждала, пока проворные пальцы горничной собирали медовые пряди от лица.

Когда прическа была готова, госпожа, довольно улыбнувшись своему отражению в зеркале, наказала Стефании оставить ее одну.

Лишь только хлопнула дверь за служанкой, Лукреция вскочила и со всех ног понеслась к распахнутому окну. Перегнувшись через подоконник, она умиленно зажмурилась от утреннего солнца, что заливало уютный дворик. Прикрыв ладошкой глаза, она устремила взгляд на круглое оконце спальни Чезаре. Оно было приоткрыто, и в юной голове девушки родился озорной замысел.

Лукреция украдкой пробралась во двор, прислушиваясь к звукам дома - ничто не нарушало тишину утра, кроме воркующих птиц в плетеной голубятне. Осмотревшись по сторонам, девушка бросила голубям немного пшена. Убедившись, что ее никто не заметил, она подкралась под окно брата, словно шпион. Прежде чем что-либо увидеть, Лукреция услыхала то, чего опасалась. Сладострастные приглушенные женские стоны, и прерывистое дыхание брата. Она не ошиблась. Он снова привел девицу и снова занимался с ней тем, чему придаются мужья с женами за закрытыми дверями спальни. Лукреция была далеко не так наивна, как могло показаться со стороны. Она имела представление и о куртизанках, и о брачном ложе. Ради всех святых, ее мать в прошлом была куртизанкой! Лукреция не могла оставаться в неведении. К тому же в доме не было запрещенных книг или запретных тем, а девушка любила втайне от всех почитывать "Декамерон"*.