Борджиа. "Секс. Власть. Убийство. Аминь."

У солнца есть имя. Часть Двадцать Девятая.

Чезаре Борджиа щедро расплатился с Микелетто Корелья за кардинала Орсини. Епископ Валенсийский выложил больше, чем наемник мог бы истратить за целый год своей непритязательной жизни. И хотя деньги водились у Корелья и раньше, ведь услуги подобного рода стоили не мало, в кошельке наемника еще никогда не гремело столько золота. Но к богатству Микелетто не стремился. Должно быть, деньги дарили определенную свободу и видимость безопасности, часто они же приносили погибель. На своем веку он повидал много достойных мужчин, которых погубила алчность. Но как мог судить Микелетто о пагубе, если он сам – сплошной порок и пагуба. 

Он нес за собой смерть, чувствовал ее тленное дыхание за плечом каждый раз, когда его клинок вонзался в беспомощную плоть очередной жертвы. Он отнимал жизни, взамен даруя вечность. Кто подарит вечность ему, когда придет час, и что ожидает его там, за пределами бытия? Верно, расплата за все злодеяния, что он совершил и еще совершит. Но Микелетто уже давно ничего не боялся, полагаясь лишь на ловкость собственных рук да острую сталь клинка. Он мягкой поступью шел вперед, оставляя за собой следы запекшейся крови. Он блефовал, лгал, крал, убивал, продавал и покупал, он жил так, словно расплаты никогда не будет. 

Пожалуй, его единственной добродетелью являлась непритязательность в быту. Микелетто жил на чердаке одного из пустующих домов на Виа Корсо. Стены его пристанища были голыми, точно в келье. Из мебели имелся лишь грубо сколоченный стул да такой же стол, старый потертый сундук в углу вмещал немногочисленные пожитки наемника, тюфяк, набитый соломой, служил ему ложем. На одной из ободранных стен напротив мутного оконца болталась видавшая виды мишень для метания ножей. 

Корелья вполне устраивала эта спартанская простота. В голых стенах его беспутная душа находила покой, в суровых условиях тело хранило необходимую наемнику дисциплину. И даже теперь, когда в его распоряжении появились средства, чтобы заметно улучшить условия жизни, нежиться на шелковых простынях он бы ни за что не стал. 

Большую часть денег Микелетто намеревался передать матушке в Форли, как только представится такая возможность. Мать давно забыла о нужде на попечении сына. Он навещал отчий дом несколько раз в году, невозмутимо выслушивал поток ее благодарностей и терпел невообразимую суету вокруг своей персоны. Столько заботы он бы не выдержал ни от одной другой женщины, но матушка была тем единственным, что он называл для себя святым. Она, разумеется, и помыслить не могла откуда деньги, сын говорил, что занимается врачеванием, и благодарные пациенты одаривают его звонкой монетой. Корелья сочинил эту байку про обучение медицине вскоре, как задумал перебраться в Рим, а мать поверила и гордилась, что сын избрал достойное ремесло. 

Несколько золотых дукатов Микелетто потратил на новый костюм и пару льняных сорочек, а также шерстяной плащ и блестящие шпоры. Его коробило носить все эти наряды, но, став слугой такого сиятельного молодого господина, как Чезаре Борджиа, Микелетто доведется бывать в высшем свете, и благоразумней станет не привлекать внимание бедным облачением. Оставаться бледной тенью своего хозяина. 

За эти недели, что Микелетто шпионил в доме делла Ровере, он успел многое узнать не только о кардинале. Корелья навел справки и на Чезаре. Родился в первом месяце весны к востоку от Рима, в замке Борджиа в Субьяко. Учился в университетах Перуджи и Пизы, где достиг выдающихся успехов в изучении права и теологии. Еще во время обучения принял сан архиепископа. И, несмотря на одежды церковника и, в целом, благостный образ, молва о господине шла недобрая. Многие опасались его дьявольского ума и вероломства, ходили толки, что он опасное оружие в руках своего коварного отца, Родриго Борджиа. Что ж, в этом была доля правды. Сын смиренно служил интересам Папы, а его преданность семье вызывала невольное уважение, и, однако же, за поразительным самообладанием Чезаре сквозил безудержный норов. 

Тем не менее, не считая многочисленных любовниц да пары уличных драк, никаких страшных грехов в прошлом молодого Борджиа осведомители наемника не откопали. Неудивительно, епископ был слишком умен, чтобы оставлять следы.
 
С того дня, что Микелетто Корелья поступил на службу к Чезаре Борджиа, жизнь наемника приняла новый поворот. Он больше не перебивался мелкими заказами, теперь он играл по-крупному, и такое положение ему пришлось по вкусу.
 
Но сегодня его задача проста: Джулиано делла Ровере потребовал найти свидетелей блуда Папы, а Чезаре приказал убедить их молчать.
 
Свидетельницей была прехорошенькая служанка донны Джулии Фарнезе. Девушка по неосмотрительности и глупости оказалась весьма сговорчивой и за небольшую плату рассказала все, что видела и знала. А видела она многое. Микелетто привел ее на очередное тайное собрание кардиналов в доме делла Ровере, где она поведала о подробностях, которые по словам девушки «заставили бы трепетать куртизанок». Уж неизвестно трепетали бы куртизанки от ее россказней, но кардиналы были явно взбудоражены свидетельствами распутства понтифика. Они еще долго галдели за дверями кабинета делла Ровере после того, как девица покинула его. 
 
В тот же вечер Микелетто отправился к Чезаре рассказать о служанке и ее свидетельствах.
У ворот Корелья приметил череду богато декорированных карет, запряженных породистыми лошадьми. Внутри, у парадной лестницы, толпилось множество слуг и лакеев, а с верхних этажей доносился гул голосов и звуки жизнерадостной музыки. Сегодня в Апостольском дворце проходил званый ужин.

Когда на мраморной лестнице показался Чезаре, наемник окинул его беглым взором и тут же опустил голову. Господин выглядел до неприличия хорошо, но не пристало слуге долго пялиться на хозяина. Епископ поприветствовал наемника широкой улыбкой, чем немало удивил Микелетто, ведь все предыдущие дни он был напряжен и невесел.