Борджиа. "Секс. Власть. Убийство. Аминь."

Побег. Часть сорок пятая.

Под сенью пахучей ели Чезаре и Микелетто разбили маленький шатер, а Лукреция сама вызвалась накрыть завтрак. Она вовсе не была белоручкой, когда дело касалось пикника. К тому же Чезаре хорошо подготовился к поездке - его кухарка все нарезала и почистила заранее. Оставалось только разложить сыр, ветчину и хлеб. Что Лукреция и сделала с огромным воодушевлением. Было приятно накормить завтраком старшего брата. Преодолев неприязнь, она угостила Микелетто ломтем хлеба с сочной ветчиной, а от вина мужчина учтиво отказался.

Слуга Чезаре вел себя так неприметно, что временами Лукреция и вовсе забывала о его присутствии. Сразу после завтрака он устроился чуть поодаль, прямо в траве под раскидистой ивой, там же, где были привязаны лошади. Он так и валялся в высоких зарослях папоротника почти весь день, никак себя не обнаруживая.

Когда солнце поднялось высоко над озером, высушив росу на серебристой листве деревьев и пригрев землю своими ласковыми лучами, Лукреция освободилась от куртки и сапог, закатала штанины повыше и босиком побежала к кромке озера пробовать воду. 
Каким же разудалым молодцем она себя почувствовала! 
Свободная от тяжелых юбок и корсажей, в простой сорочке поверх голого тела, ни дать ни взять - настоящий мальчишка-сорванец.
Вода у берега уже успела прогреться под горячими лучами летнего солнца, и Лукреция с наслаждением окунула белые ступни в песчаном мелководье, а затем прогулялась вдоль кромки озера, разглядывая илистое дно под ногами. Вода - чистейший изумруд, и ее так много, что противоположный берег предстает в голубоватой дымке. Озеро уютно плещется в глубине исполинской чаши скалистых уступов, густо поросших раскидистыми дубами и вязами.     

В блаженной тиши, заполняющей все вокруг, она ясно услышала мягкие, крадущиеся шаги. Длинная танцующая тень выросла перед ней на воде. Лукреция обернулась, прищурилась под июньским солнцем.

- Вода такая теплая, Чезаре! - воскликнула она, поневоле скользнув взглядом по его смуглой груди вниз к упругому животу. Когда только он успел скинуть всю лишнюю одежду и, следуя примеру сестры, закатать штаны до колен?

- И ты хочешь искупаться? - спросил брат. В уголках его губ мелькнула шаловливая улыбка, и он, ловко изогнувшись, черпнул воды рукой и плеснул в сестру. Она увернулась, рассмеялась, задохнулась от неожиданности, встретив его веселую усмешку. А он уже черпнул следующую горсть. В этот раз прохладные брызги озерной воды проникли за ворот, тонкими струйками устремились по коже шеи вниз, к груди.

- Ах, так! - воскликнула Лукреция, и в Чезаре полетел целый фонтан из брызг. Она настолько вошла в кураж, что и не заметила, как они оказались по пояс в воде, с отчаянным весельем обливая друг друга. В гулкой тишине их звонкий смех отдавался эхом от скалистых берегов и тут же гас в зарослях ельника, под которым был разбит шатер. Лукреция больше не отворачивалась от брызг, ее сорочка насквозь промокла, штаны под водой липли к ногам, тянули вниз. 
Вот бы скинуть их и поплавать вдоволь без всякой одежды!

- Все, все! - взмолилась она, подняв примирительно ладони в воздух. - Сдаюсь! 
В шутливом накале брат и сестра остановились друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки, будто ожидая, кто первый бросится в наступление. Солнце рисовало на воде кружево из бликов, отражаясь на бронзовой коже Чезаре, описывая ласковым светом каждый мускул на его крепком теле. Горящие глаза брата сейчас были совсем бледные, точно искрящаяся вода. И Лукреция словно увидела себя его взглядом. Вот он скользнул по ее лицу, мягко мазнул по губам, снова вверх по глазам, а потом разом вниз быстрой, опаляющей струей. Она знала, что мокрый лен прилип к коже, и сейчас его взгляду предстает едва прикрытая нагота ее девичьей груди. Знала, но ничего не сделала. Не шевельнулась, не постаралась заслониться. Кровь жаркой волной прилила к щекам.

Словно во сне Чезаре приближался к ней, омытый лучами золота, высокий, опасно пластичный, до обидного красивый. В голове вдруг сладко потемнело, воспоминание о невинном поцелуе в тенистом алькове кратко вспыхнуло перед глазами, точно солнечный зайчик.
Лукреция замерла на месте, проваливаясь пятками в мягкий ил, не в силах шелохнуться. Чезаре быстро оказался рядом и, обхватив ее за плечи, утянул вниз, заставив окунуться по самый подбородок, а она сама, уже без всякого давления набрав полные легкие воздуха, нырнула в воду с головой. Прохлада втянула ее в свои освежающие объятия, остудила на миг лихорадочный жар мыслей. Но вот сильные руки горячим кольцом сомкнулись вокруг талии и дернули ее вверх. Лукреция взлетела над поверхностью воды, но как-то вязко, натужно. Казалось, намокшая одежда превратилась в жидкий свинец. Она жадно глотнула воздух и открыла глаза, белые руки легли на широкие, мокрые плечи Чезаре. Сквозь вымокшую сорочку Лукреция чувствовала тепло его груди. Брат забавно фыркнул от воды, попавшей в нос, и улыбался ей, часто моргая, смахивая капли брызг с темных ресниц.
Одной рукой он обхватил ее спину, другой, загребая воду, удерживался на поверхности. Они очутились на той глубине, где ноги уже не касались дна, и вода была значительно прохладней, чем у берега. Лукреция невольно содрогнулась и ощутила, как гусиная кожа покрывает все тело от ног до самой шеи. Лукреция впилась пальцами в его плечи, а под водой ее босые ступни беспомощно чиркали по ногам Чезаре в грубой коже штанов. 
   
- Ты замерзла? - спросил он внезапно охрипшим голосом у самого ее лица, и, не дожидаясь ответа, несколькими мощными взмахами рук рассек гладь озера, быстро вытянув Лукрецию обратно на мелководье. Вода здесь была блаженно теплая, и она бы с удовольствием осталась поплескаться еще, если бы не тяжелые оковы одежды. Хотелось избавиться от них как можно скорее.

На берегу, спрятавшись в шатре, Лукреция быстро скинула мокрые вещи, вывесила их сушиться прямо на кусте густо цветущего олеандра. Затем надела сухую сорочку Чезаре, которую он предусмотрительно снял перед купанием и теперь великодушно предложил ей. Его рубаха была безбожно велика ей в плечах и едва доходила до колен в длине. Зато она приятно пахла знакомым и любимым запахом - легкие нотки цитруса и терпкий, пряный, невероятно притягательный аромат его тела.