Борджиа. "Секс. Власть. Убийство. Аминь."

Libera me. Часть Шестьдесят Вторая.

 
К утру дождь закончился, и на чисто вымытом небе выглянуло низкое солнце поздней осени. Из открытых настежь окон доносился шум просыпающегося Рима, отдаленный звон колоколов возвещал о начале утренней мессы.   

В чрезвычайном нетерпении он мерил шагами сводчатую анфиладу своего дома, уже полностью снаряженный в добротный плащ поверх бархатного дублета, охотничьи штаны и сапоги из тончайшей испанской кожи. Ни следа от событий прошлого вечера в его облике, ни малейшего сожаления в неспокойной душе. Чезаре опустил взгляд на послание: изящным, витиеватым почерком на плотной бумаге выведено всего пара слов: “Санто-Спирито, в девятом часу. Libera me”. 
Посыльный принес весточку вчерашним вечером.
Церковь Санто-Спирито стояла через дорогу от его дворца, а значит, Урсула успела навести справки, где обитает кардинал Борджиа. Чезаре скользнул пальцем по мерцающим в свете утра буквам, улыбнулся сам себе и вышел из дому.
 
В сущности - о чем сожалеть? Убийцей он себя не чувствовал. Он взял верх в честном поединке. С таким же успехом на дне Тибра сейчас могло лежать его собственное тело. Попросту на сей раз удача улыбнулась тому, кто этого в действительности заслуживал. Да, князю римской церкви не пристало участвовать в дуэлях, но Чезаре Борджиа не был обычным кардиналом. Его душа укрепилась ненавистью. Вначале он, было, размяк от любви к замужней женщине, но ушат лютой ярости к сопернику закалил его душу, как ледяная вода закаляет клинок, вынутый из горячей печи. Справиться с Бонадео оказалось на удивление просто. Тот даже не успел продемонстрировать должного сопротивления. Игра окончилась быстрее, чем Чезаре мог бы представить.    
  
Но сейчас, шагая по улице, ведущей к церкви, все, о чем он думал, была Урсула. Его полностью поглотили мечты о том, как он сожмет ее в своих объятиях, как накроет мягкие губы поцелуем... И она ответит взаимностью, в том не было сомнений. Не стала бы замужняя дама назначать встречу другому мужчине, в то время как ее супруг в отъезде, если только не питала определенных надежд. И кардинал Борджиа не обманет ожиданий. Теперь он в ответе за ее благополучие, за ее жизнь и, быть может, даже будущее. И если она позволит, он сделает ее счастливой.

О, как же ему мечталось заявиться на площадь Навона еще накануне ночью - сразу после того, как он покончил с бароном - и забрать оттуда Урсулу, отвести ее в свой дворец и сполна насладиться вкусом победы. Первой победы, которой он мог смело гордиться. Чезаре не просто взял реванш за доброе имя Ваноццы деи Каттанеи, не просто в очередной раз доказал, что перейти дорогу Борджиа равно приговору - он освободил несчастную даму от гнета деспотичного супруга и убрал преграду, что препятствовала ее счастью. Теперь она свободна, и Чезаре смел надеяться, ее любовь станет ему заслуженной наградой.    
 
Он нашел ее у ворот церкви, плотно укутанную в теплый осенний плащ, стыдливо прячущую лицо под широким капюшоном. Бедняжка! Она еще ничего не знала о событиях прошлой ночи и, конечно, опасалась быть узнанной или уличенной в недостойном поведении. Ее отвага, меж тем, придала Чезаре воодушевления, сердце защемило от волны внезапной нежности. Она все же пришла - решилась! А значит, чувства к нему в этой трепетной душе победили здравый смысл и страх.  

Без единого слова он подхватил растерянную баронессу под руку и порывисто увлек вдоль переулка, быстро огибая шумную улицу. Сейчас в его душе все смешалось: нестерпимое желание, трогательная нежность, предвкушение каких-то невероятных высот. Хрупкая рука, затянутая в скользкий шелк перчатки, утонула в его ладони, и несколько раз Урсула метнула на Чезаре взгляд, от которого у него внутри все стянулось в тугой узел. 
   
Рано или поздно, разумеется, все откроется. Бонадео не вернется домой, его хватятся в Остии, начнутся поиски, и страшная правда всплывет на поверхность. Однако, это случится в другой день, не сегодня. Сегодня Чезаре не станет думать о том, как Урсула отзовется на известие о смерти супруга. Она молила об избавлении. Что же, оно ей даровано. А теперь ее ждет наслаждение, и пусть никакое сомнение не омрачит эту встречу.   

Чезаре едва помнил, как они вошли в дом сквозь черный ход, как миновали широкую лестницу на второй этаж, как она говорила какие-то округлые, ничего не значащие фразы, а он лишь односложно отвечал и неотрывно смотрел на ее губы, мечтая поскорее прекратить ненужную болтовню.   

- Это ваша резиденция, кардинал? - Урсула откинула капюшон, стянула перчатки и с лихорадочным любопытством оглянулась по сторонам.

- Сейчас – да, - Чезаре шагнул вперед, протянул руку, дабы поймать ее голую ладонь, но баронесса попятилась, ускользая от него:

- У вас непритязательный вкус, кардинал.

Он медленно ступал вслед за ней, забавляясь тому, как она краснеет и смущается, словно впервые оказалась наедине с мужчиной. Между тем, она права: после того, как из дворца перевезли всю утварь и украшения, здесь стало несколько пустынно, но такой аскетизм был по душе молодому Борджиа. А сегодня он отпустил почти всех слуг, и тишина в доме стояла пронзительная. Не сводя глаз с желанной гостьи, он вкрадчиво произнес:

- Мне нужно лишь одно украшение.

Урсула нервно усмехнулась, опустила ресницы и попятилась. Прислонилась спиной к колонне, глубоко вздохнула, сверкнув тонким ожерельем в низком вырезе платья.   

- Могу я... называть вас как-нибудь иначе?

В один широкий шаг Чезаре оказался рядом, скользнул рукой между фалдами ее плаща, резко схватил за талию и властно притянул к себе. Она выронила перчатки, ахнув. Их губы почти коснулись, когда он полушепотом проговорил:

- Зови меня... Чезаре.

От неожиданной близости Урсула задохнулась, затрепетала всем телом, робко улыбнулась: