Борджиа. "Секс. Власть. Убийство. Аминь."

Идеальная Метафора. Часть Шестьдесят Третья.

В начале зимы соглашение о браке между Санчей Арагонской и Джоффре Борджиа было достигнуто, и Александр отправил Хуана в Неаполь в качестве эмиссара, дабы уладить все необходимые формальности перед свадьбой. Еще в свою бытность вице-канцлером, Родриго ратовал за добрые отношения с королем Ферранте. Он хорошо усвоил суть этого зыбкого равновесия: пока Неаполь силен, он угрожает папским областям, а значит, необходимо дружить с Неаполем. Опасность со стороны Франции, однако, вынуждала к более решительным шагам, и укрепить дружбу браком было весьма кстати.       

Церемонию бракосочетания назначили на весну, а распорядителем без всяких раздумий объявили папского церемониймейстера Иоганна Бурхарда. Он замечательно справился со свадьбой Лукреции, устроив ее прямо в стенах Ватикана. Невероятным образом обойдя все противоречия и легко переступив через тот вопиющий факт, что выдавалась замуж дочь понтифика, которой в природе и существовать не могло.

А теперь Бурхарду предстояло обстряпать свадьбу тринадцатилетнего мальчишки и шестнадцатилетней герцогини Сквиллаче - смуглой красавицы, взращенной в вопиющей аморальности неаполитанского двора. Джоффре Борджиа, меж тем, еще сохранял детскую наивность, играя с куклами своей старшей сестры. Разговоры о том, как он будет справляться со строптивой невестой, смаковались на каждом углу, сопровождаясь при том бестактными остротами и колкостями.        

Но Родриго Борджиа плевать было на злые языки. Провернув очередную выгодную сделку, он приобрел не только двести тысяч дукатов приданого, но и утраченную радость бытия. А еще Александр с нетерпением ждал встречи с Лукрецией, которая, без всяких сомнений, будет приглашена на церемонию бракосочетания своего младшего брата. Понтифик безмерно скучал по дочурке и уже давно ругал себя за то, что не приказал Джованни Сфорца оставаться в Риме вместе с новоявленной женой.   

С установлением сухой погоды, дабы скрасить скуку зимних месяцев и проверить состояние оборонительных сооружений вокруг Рима, Александр задумал отправиться в небольшое путешествие по папским областям. Будучи кардиналом, он любил разъезжать по итальянским землям с дипломатическими миссиями. Ему нравилось осматривать города, крепости и замки, но не только из праздного интереса, а скорее с тем, чтобы изучить их стратегическое значение в игре за власть. К тому времени, как Родриго достиг престола Святого Петра, в его руках сосредоточились ключевые позиции на подступах к Риму. К северу контроль над Виа Кассиа обеспечивали крепости Сориано, Непи и Чивита Кастеллана. На юге владение в аббатстве Фоссанова позволяло влиять на все передвижения не только по Аппиевой дороге, но и на путях в Неаполь. А за существенную поддержку в конклаве 1471 года, Сикст IV даровал Родриго аббатство Субьяко - колыбель бенедектинского монашеского ордена. 
        
В преддверии французского вторжения Борджиа намеревался укрепить фортификации во всех принадлежащих ему крепостях. На время отсутствия понтифика в Риме за делами церкви присмотрит Чезаре. Хотя Родриго предпочел бы его компанию в этом путешествии - старший сын на диво хорошо разбирался в фортификации. Однако тот наотрез отказался ехать, ссылаясь на незаконченные работы по укреплению замка Святого Ангела. Впрочем, из донесений соглядатаев Родриго знал, что истинная причина в новом любовном увлечении Чезаре – даже под кардинальской рясой он оставался мужчиной. Ничего удивительного, молодая кровь всегда возьмет свое. 

Было решено объехать северную часть Кампании, начиная от Витербо, затем отправиться на побережье в Чивитавеккье, оттуда вернуться вглубь полуострова и посетить города Орвието и Питиглиано, где у Борджиа также имелись свои владения и доходы. На несколько дней было решено задержаться в Каподимонте. Джулия на протяжении вот уже нескольких месяцев мягко, но упорно намекала, как мечтала бы посетить родные края, ведь она безмерно скучала по матери и братьям, живущим в поместье семьи Фарнезе на берегу озера Больсена.  

Родриго и самому хотелось побывать там, где родилась и расцвела его юная красавица. Увидать озеро, в водах которого она училась плавать и вместе с братьями ловила угрей голыми руками. Пока Джулия рассказывала ему об этих трогательных детских воспоминаниях своим обволакивающим голоском, он представлял ее себе эдакой сказочной Ундиной, вышедшей из глубин темного омута. Какое счастье, что у этой восхитительной русалки вместо рыбьего хвоста имелись две изящные длинные ножки.  

Ясным декабрьским утром многочисленный кортеж, в который входили слуги, актеры и музыканты, вооруженные наемники и знатные кавалеры, а также любимые папские повара, двинулся через Латеранские ворота на север, под оглушительный перезвон колоколов всех церквей Рима. Александр осознанно, намеренно и с чрезвычайным наслаждением сделал из этого выезда настоящее шествие. Красуясь перед публикой дорогим платьем, являя народу свое величие и достаток, Борджиа укреплял престиж папского двора в целом. Ибо издревле таков был порядок вещей - простолюдины видели в роскоши признаки благородства, и, умело пустив пыль в глаза, можно было обрести власть над сердцами и умами. Расточительство и внешний блеск считались не просто допустимыми, но и необходимыми правилами хорошего тона, как для вельможных особ, так и для князей церкви. И Родриго был счастлив соответствовать этому тону.

Едва лишь город с его шумом и сутолокой остался позади, воздух сделался чище, а благостная тишина открытого простора холмистой дороги показалось самым сладчайшим звуком для ушей Борджиа. Он путешествовал верхом на породистом жеребце, тогда как его любовница решила ехать в роскошной золотой карете. Там было тепло и уютно, стены и потолок перед отъездом выстлали бархатом и атласом, а все щели и прорехи плотно законопатили. Вместе с La Bella в карете находилась служанка и музыкант, развлекающий красавицу игрой на свирели.