Брачная ловушка

Размер шрифта: - +

Глава 16

   Спустя месяц после свадьбы Эйрин потеряла всякую надежду и поняла, что все кончено. Он не вернется.

   Неделю после его отъезда она не находила себе места и очень сильно злилась, чувствуя себя ничтожной, несчастной, брошенной, никому не нужной женщиной. Она неистово бранила себя, что так неосторожно влюбилась в него и теперь страдает из-за собственной глупости.

   Одна ночь перевернула всю жизнь с ног на голову. С одной стороны, она получила то, что хотела: он отказался от нее. Но радости не было, наоборот, она была разбита. Его слова, брошенные в запале, стали пророческими: получив свободу, она хочет обратного. В тот же час, когда он объявил, что она свободна, она собрала вещи и вернулась в дом своего отца. Тот не сильно огорчился таким поворотом дел – дочь вернулась домой, ему этого было достаточно. Он не спрашивал о причине размолвки. Эйрин никак не могла знать, что отец рад тому, что план Маккея провалился, и чувствовал себя победителем. Расстроенное состояние дочери отец расценил, как простое огорчение из-за наглого побега отпрыска Реея. Мол, гордость Эйрин пострадала, однако пройдет время – и все встанет на круги своя. Маккея нет, а средства к существованию, напротив, появились – теперь у них с дочерью все будет хорошо.

   То, что ускользало от глаз хозяина, было очевидным для миссис Паркер. Когда Эйрин заперлась у себя по возвращении из Адхара, она испугалась не на шутку – уже видела такое на своем веку. Слезы из-за мужчины, носящего имя Маккей, были слишком памятны. Но было у старой няни и иное предчувствие: Эйрин была сильнее – ее душа была крепка. Поэтому миссис Паркер была уверена, что юная миссис не подастся унынию – и была права.

   Просидев два дня взаперти в своей комнате, Эйрин, к своей досаде, была вынуждена покинуть убежище – приехала Мэган и настоятельно просила ее вернуться в Адхар. Мэган, хотя и сочувствовала Эйрин, все же не смогла не уступить требованию отца вернуть невестку на ее законное место. Эйрин негодующе ответила, что не намерена возвращаться в их дом, поскольку не видит в этом необходимости. Тогда следом за Мэган ее навестили Джейн, а после и Присцилла с Мери-Элен. Когда же Мэг сообщила через посыльного, что к ней собирается сам лорд Реей, Эйрин сдалась – ее капитуляции посодействовала миссис Паркер, которую, как ни странно, поддержал отец. Он не хотел этой встречи, тем более в своем доме. Кроме того, на него подействовало общение с дочерьми Реея. Они растопили его сердце так же легко, как и сердце Эйрин. Отец предложил компромисс: она должна поехать в дом своего мужа и проводить там столько времени, сколько сможет, а уж если будет совсем невмоготу, может навещать отчий дом.

   Вторую неделю Эйрин жила в замке Адхар. Общение с новыми сестрами делало ее страдания почти сносными. Но злая обида на мужа, всколыхнувшаяся с новой силой, едва она переступила порог его дома, размывала душу изнутри, как вода размывает берег. Эйрин понимала, что бесполезно злится на того, кому не только нет до нее дела, но кого вообще нет рядом, но ничего не могла с этим поделать. Так, ежеминутно заполняя мыслями о нем рассудок, она все больше впускала его в свое сердце – и корить за это можно было только себя.

   Время тянулось в тоскливом ожидании чего-то, что разбудило бы замок и его обитателей от тяжелого сна, в который все погрузилось после отъезда Эйдана. Ничего не происходило. Эйрин не знала, чем себя занять. Дабы не предаваться грустным мыслям, она просила Мэган дать ей хоть какие-то поручения, но в этом огромном холодном доме для нее находилось на удивление мало дел. От всей души сочувствуя Эйрин, Мэган в своей обычной добродушной манере нашла ей занятие – нарисовать портрет.

   Правда, Эйрин была от предложения не в восторге и согласилась, только чтобы не обижать золовку. А вот Присцилла, напротив, была счастлива без меры, так как считала, что лицо Эйрин так и просится на холст.

   Ухватив невестку за руку, ликующая Присцилла потащила ее за собой в личную студию. Она радостно вслух размышляла, как лучше изобразить девушку, щебеча как птичка, что уже давно искала достойный объект для использования дорогих красок, что привез ей брат. Присцилла много говорила о брате, восторгалась им за доброту и сетовала на его непостоянство, но что бы она ни говорила, в голосе неизменно улавливалась сердечная привязанность между ними. Эйрин предпочла бы сменить тему, но в этом доме это было невозможно.

   Пока юная художница быстро принялась готовить все необходимое, Эйрин принялась рассматривать ее работы. Она сразу влюбилась в пейзажи, развешанные тут и там, и портреты обитателей замка. Работы выдавали еще не совсем уверенную кисть художника, но были, без сомнения, очень хороши. Присцилла закончила приготовления и с гордостью показала свои недавние зарисовки. Эйрин внимательно рассматривала рисунки и чистосердечно восхищалась каждым из них. Перебирая рисунок за рисунком, она внезапно замерла на одном из них – лицо на нем было до боли схоже с оригиналом.

   Заметив, как Эйрин рассматривает изображение брата, Присцилла в замешательстве прервала веселую болтовню. Честно сказать, она не знала истинного отношения Эйрин к брату, да и его понять было трудно. Обсуждая между собой происходящее, сестры сошлись на том, что жертвы в этой ситуации – они оба, и старались как умели сгладить острые углы между братом и его молодой женой.

   – Я рисовала его по памяти, он слишком редко здесь бывает, чтобы позировать, – глядя на застывшую девушку, как бы извиняясь сказала она. – Обещал посмотреть рисунки, но так и не сдержал слова. Впрочем, долго обижаться на него я не могу, знаю – в следующий раз он точно выполнит обещание.



Джен Алин

Отредактировано: 15.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться