Брак

Размер шрифта: - +

Глава тридцать восьмая

 

Двухголовый монстр разорвал Магу на части и втиснул окровавленные куски плоти в зубастую пасть на пузе.

Пасть громко чавкала и хрустела, перемалывая кости, а Ким кричал. Кричал, что есть мочи, но голос звучал тоньше комариного писка.

Чудовище расправилось с рыжеволосым хакером и оскалилось.

 – Ты ведь послушный мальчик, Ларго? – прошипело оно, не открывая рта.

 – Нет! – орал Ларго и дёргался, пытаясь сдвинуться с места, но ноги вязли в чём-то похожем на не застывший до конца цемент. – Нет! Нет! Нет!!!

 – Ты ведь понимаешь, где я теперь, верно?

 – Нет... – выдавил Ким. Зажмурился. Замотал головой. – Нет! Я не хочу! Не хочу!

Раздался треск, как трещит ткань, если рвать её по шву, и Ким взвыл раненым зверем: кожа внизу живота лопнула, и на теле разверзлась клыкастая Пасть. Она была голодна...

***

Сознание возвращалось медленно. Неохотно. Ларго то и дело проваливался в пучину беспамятства. Снова и снова убегал он от двухголового чудовища по пустынным улицам туманного города. Снова и снова монстр сжирал на его глазах несчастного Магу. Порой вместо хакера в утробу зубастого урода отправлялся расчленённый Альбер Ней. Реже – убитый Рионом Штерном страдалец Лео...

Иногда Ким ненадолго приходил в себя. Разлеплял налитые свинцом веки и смотрел в темноту. Ждал, когда из мрака кинется на него Сайрус Вик, или одна из его кошмарных вариаций. Однако ничего подобного не происходило, и Ларго изо всех сил старался уцепиться за реальность, но она ускользала, как обмылок из мокрой руки, и Ким опять погружался в трясину лихорадочного бреда.

Но сегодня всё было не так. Темноту сменил серый свет. Тусклый, он всё равно казался лучом прожектора, и Ким заморгал, силясь унять резь в глазах.

Рядом явственно ощущалось чьё-то присутствие. Кто-то дышал, ходил, шуршал. Кто-то коснулся его раскалённого лба, приложил к пылающему болью плечу влажную тряпицу, заботливо укрыл простынёй...

"Сайрус!" – мелькнула первая мысль, и Ларго внутренне сжался. – "Он поймал меня и вернул в лабораторию, чтобы снова засунуть в грёбаную колбу!"

Хозяин хочет сделать меня самым послушным мальчиком из всех...

Но шаги были подозрительно легки, а прикосновения полны участия.

Нет, это точно не Вик...

Ким легонько шевельнул рукой – не связан. А значит...

 – П-пи-ить... – прохрипел он и уловил краем взгляда чей-то размытый силуэт. – П-пить... п-пожалуйста...

У запекшихся губ тут же появилась кружка. Не чашка, не бокал и не стакан, а именно кружка. Железная эмалированная кружка, точь-в-точь такая же, какие выдавали в каторжной столовке.

Вода оказалась восхитительной. По вкусу она превосходила всё, что Ларго пробовал до этого.

Наверняка и мёд не так сладок...

Он жадно пил, и капли катились по подбородку.

 – Ещё... – прошептал он, когда кружка опустела.

Но "ещё" ему не дали, и Ким нетерпеливо заёрзал на постели.

На постели?

Да, действительно, самая настоящая постель. Узкая, правда, но всё же – постель. Мягкая подушка, уютное одеяло. Ларго уже и забыл, когда в последний раз спал в нормальных условиях.

Постепенно глаза привыкли к серому свету, и Ким увидел, что лежит в невзрачной комнате, размером с собачью конуру и обстановкой тюремной камеры. Серые стены. Стул. Стол. Склянки на столе. Темноволосая кукла со шприцем в руках...

Кукла.

Со шприцем...

... в руках.

Ларго вздрогнул: "Что это она задумала?".

 – Н-нет, – выцедил он и хмуро глянул на смуглянку исподлобья.

Пусть только попробует! Хватит с него инъекций и препаратов. Сайрусы наигрались с ним от души, словно с лабораторной мышью. Так что всё – баста. Никаких больше уколов. Никогда.

Однако Шестьсот сороковая не отказалась от своей затеи. Она неумолимо приближалась к нему, глядя прямо и холодно, как смотрят безжалостные палачи на своих жертв.

 – Не смей, – глухо прорычал Ким, но грозный тон на смуглянку не подействовал. – Не смей прикасаться ко мне, слышишь?! Где твой хозяин?

Кукла застыла. Ларго заметил, что ноздри её раздуваются.

Ким схватил её за руку и рявкнул:

 – Где. Твой. Хозяин? Отвечай!

Секунды оказалось достаточно, чтобы понять.

Под тёплой и нежной, словно дорогой шёлк, кожей тонкого запястья часто-часто пульсировала жилка...

Так это правда! Она...

Ким подавился вопросом и нервно сглотнул, а Шестьсот сороковая рывком высвободила руку.



Леока Хабарова

Отредактировано: 06.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться