Бродяга

Font size: - +

Бродяга

   Сегодня было теплее, чем вчера, но его бил озноб. Тело мелко и противно дрожало как листок на ветру в ноябре. Ему было хуже, чем вчера. Терпение? Кто скажет, что это такое. Оно так эфемерно - сегодня тебе кажется, что предел достигнут и ничто уже не сравнится с твоим сегодняшним мучением, но вот наступает другое сегодня, и ты вновь борешься, вспоминая вчера как сказку.

   Он вынес эту немудреную истину можно сказать на свей шкуре, почти в прямом смысле слова. Его сегодня было мучительным, но и вчера было не намного лучше. А о завтра даже и думать не хотелось. Частенько он ловил себя на мысли: хоть бы его и не было этого завтра. Совсем не было. Нет, он не тешил себя мыслью о том, как его будут жалеть, как кому-то его будет не доставать - подобное мелкое тщеславие было чуждо ему по природе, от рождения. Он хотел лишь одного - иногда - чтобы не было завтра.

   Нет-нет, не подумайте, что он был пессимист. Что вы, когда-то он был молод и полон сил. Каждый мускул его молодого сильного тела звенел жаждой жизни, весной, страстью. Его уважали и ценили по достоинству. Любой, кто осмеливался стать на его пути, отступал при виде его превосходства. Но это было.

   Нет, он не сразу почувствовал старость. Была и зрелость. Он стал спокойнее, осторожнее. С ним еще считались, но скорее по инерции, в силу привычки. Он ценил это и умел извлечь выгоду. Но все хорошее и не очень когда-нибудь кончается. Настал конец и этому отрезку жизни.

   Это всегда случается внезапно, даже если готовишься к нему. Все равно, для тебя это удар обухом по голове. Вот и для него это был удар, и даже вдвойне - он не был готов. Нет, он не был ветреным, он просто ценил радости текущего момента. Он любил каждый день.

   Но сейчас он уже почти ничего не помнил из той жизни: тот он уже ушел, оставляя ему нынешнему неприкаянность, озноб и жизнь бродяги. В одночасье он стал никому не нужен, но его не душила злоба, не было в нем и жажды мести. Он лишь угасал от какой-то ему самому неясной тоски. Он и сам не знал о чем тосковал. Наверное о чем-то очень светлом. И уж наверняка не о прошлой жизни. Он не помнил зла, и не помнил прошлого.

   И сейчас ему хотелось лишь самой малости: тепла, вкусной еды, ласковых рук того, кто тебя любит. Ах, как это хорошо, когда тебя любят. Но что это? У него опять есть теплое место в уголке и много вкусной еды? Неужели у него опять есть дом? И чьи это руки так ласково гладят его, а глаза так ласково глядят на него? Как это здорово, можно теперь свернуться калачиком и поспать. Сладких снов...

   К утру труп кота вынесли на помойку.



Григорий Панасенко

#10309 at Prose
#7084 at Contemporary literature

Text includes: смерть, кот

Edited: 09.12.2018

Add to Library


Complain