Будь моим палачом

Глава 16

Спустя два часа герцогиня Делайн подходила к королевской гостиной. Она куда охотней отправилась бы домой, хотя бы для того, чтобы переодеться, но Его Величество потребовал явиться немедленно по прибытии в столицу.

            Стоявший возле входа слуга, вместо того, чтобы открыть Юлиане дверь, открыл рот, да так, что стал виден его покрытый сероватым налетом язык.

            Щеки девушки защипало от стыда. Наверное, никто еще не видел инкатора в таком потрепанном виде!

            — Его величество здесь? — спросила она.

            — Нет, госпожа! — после унизительной для нее заминки ответил слуга. — Но он придет с минуты на минуту. Пожалуйста, проходите!

             Перешагивая порог, герцогиня чуть не споткнулась: в гостиной короля ее поджидали оба инкатора и советники.

            Эта выдержанная в золотисто-белых тонах комната всегда была полна для Юлианы самыми светлыми воспоминаниями, и эти хмурые люди смотрелись в ней так же неуместно, как льдины в южных водах.

            Герцогиня мельком глянула на исцарапанный циферблат наручных часов: пятнадцать минут десятого. Разумеется, они здесь в такое время не для светской беседы собрались. Что ж, отличное завершение отличного дня!

            Желудок девушки  болезненно сократился то ли от голода, то ли от страха: пахло шоколадом, бренди и жаждой расправы. Но она боялась не за себя - за Квентина. Этого милого наивного паренька, которому злая судьба именно сегодня подсунула встречу с его самым жутким кошмаром.

            В ее мозге леденящим вихрем закружились воспоминания о тех, кого она не смогла уберечь от лап смерти. Тех, чья вина состояла лишь в знакомстве с ней.           Неизбывный страх потерь, за пять лет учебы раковой опухолью проросший в каждый ее нерв, сделал свое черное дело: превратил из разумного инкатора в паникующую и плохо соображающую девчонку.

            Она с трудом расправила словно закованные в доспехи плечи и вскинула подбородок, напуская на себя обычную надменность. Боже, дай сил пройти и через это испытание!           

            Собравшиеся встретили ее ледяным молчанием. Было тихо настолько, что собственное дыхание показалось ей оглушительно громким. Пока они оглядывали Юлиану, она рассматривала их. Ни дать ни взять — оценивающие друг друга борцы перед схваткой. Вот только силы уж больно неравны.

            Альбиньи с Морреем сидели на диване совсем близко друг к другу — видимо до ее прихода о чем то секретничали. Хиггинс  в кресле у зашторенного окна расслабленно потягивал бренди, рядом с уютно потрескивающим поленьями камином стоял иронично улыбающийся Карминский.

            — Шикарно выглядите, Юлиана! — похвалил он. — Где это вас так потрепало? Отмечали бегство мисс Галлахер?

            Жидкий янтарь в бокале Хиггинса закачался в такт его беззвучному смеху. Советники как по команде отодвинулись, буравя девушку неприязненными взглядами.

            От необходимости отвечать на едкое замечание Юлиану избавил приход короля.

            — Девочка моя! Какое счастье, что ты нашлась! — воскликнул он и так крепко стиснул ее в объятиях, что она ойкнула.

            Оберон быстро отстранился, только теперь обратил внимание на пропитанный кровью мундир и побелел.

            — Ты ранена?! Позвать врача?

            От соприкосновения с девушкой на его светлой рубашке появился багровый отпечаток. Скосив на него глаза, Юлиана сконфужено пробормотала:

            — Не нужно. Это просто ссадины...

            — Что с тобой произошло?

            — Моя машина столкнулась в горах с потерявшей управление фурой и нас сбросило с дороги. Кусты здорово смягчили падение, но как только мы с охранником выбрались из "Кольбера", тот рухнул в пропасть прямо с куском скалы.

            Оберон снова порывисто привлек ее к себе, уже осторожней. Его тело сотрясала нервная дрожь, а лицо будто постарело лет на пять.

            — Какое счастье, что ты жива! — целуя ее в макушку, со слезами в голосе пробормотал он. — Я бы не пережил твоей гибели! И Тони бы не пережил...

            Его странное поведение крайне озадачило Юлиану: прежде король не выказывал ей особой любви. Удивлена была не только она, но и почти все присутствующие, лишь по губам Карминского пробежала понимающая и слегка снисходительная ухмылка.