Будни ребёнка "индиго"

Глава 8

Глава 8-я: "Хорошо, когда есть Время!"

"В порядке вещей 'индиго' ставят

  духовное родство выше кровного".

— Габи, ну-ка, быстренько убрала ручонки из-под одеяла! Что это ты собираешься делать?

— Я изучаю, что у меня там есть.

—Ах, изучаешь! — обескураженная Эса схватилась своими руками за мои, вытянув их из секретного "пододеялья" и положив наверх, чинно.

— Так вот! Со временем изучишь.

— А почему для этого нужно время, и ты сама всё не расскажешь?

— Я сказала: со временем, значит, со временем.

Ладно, тогда пускай мои руки будут искать что-либо по времени... сейчас.

— Габи, я раз сказала и больше повторять не буду — а ну, вынуть шаловливые ручонки!!!

…— И что это она повадилась всё бегать в ванную? — оборачиваясь за мной, удивляется ба-Мари.

А я пробую на каждый ноготок накапать воды из-под крана, чтобы полюбоваться  блеском поверх розового.

— Габи, зачем ты мочишь ручки? — укоризненно спрашивает мама.

—Ага! Она делает это, чтоб ногти блестели. Наверно, увидела, как ты свои красишь! — сердито взглянула на Эсу бабушка.

— Да, я тоже хочу покрасить! — начала было я.

— Со временем и у тебя появится лак для ногтей, но точно не теперь! — мама по-прежнему несговорчива.

Значит, всё дело во Времени! Ну, ладно, убедили, что мне не следует и в том, и в этом торопиться. Тем более я могу явственно представить ощущение того, как бесстрастно-зеленоватая временная лента трепещет у меня в руках, действительно захваченная вовремя. Если можно выразиться таким образом. Так что, времечко должно быть всегда на моей стороне. А каверзу родительнице или прародительнице я всё равно не премину подкинуть.

— Ну, тогда научите меня перед школой писать буквы.

Уже Эса принялась просительно посматривать на ба-Мари. А хитрая бабулька ни гу-гу, даже и не замечает будто!

…— В какой руке ты держишь карандаш?

— А что?

—А то, что когда ты была поменьше, малюя в моих блокнотах, держала всё правильно. Почему сейчас взяла левой?

Вообще, мне было удобней: пробовать писать не правой. Но буквы, что легко читаются, изобразить отнюдь нелегко. Не понимаю, получается ужасная мазня, вертлявые кружки.

—И не в ту сторону! — заметила мама, когда я успела извести на мусор две новенькие тонкие тетрадки, предусмотрительно подсунутые бабушкой вместо рабочих маминых блокнотов.

—Зато Габи умеет читать вслух и глазами, как я учил! — неожиданно подбодрил меня папа.

Да, глазами несравненно лучше! Тем более Брэб давно показал, как нужно видеть всю страницу целиком, неважно, в больших она или малых буквах. Понимается  написанное, конечно, частями. Но чтение, заманивая, утаскивает за собой: заставляя вноситься в новое пространство, летать высоко и далеко! Читать сначала подряд попавшееся, потому что с удовольствием читаешь, постигнув это сам.

А ба-Мари рассказывает и почитывает мне сказки на каком-то другом языке, немножко не тем, как здесь обычно говорят (а более робком, что ли?) и задумчиво растекающемся акварельными словами… откровенно бесящими Эсу. Она жутко не любит вполне такой милый язык, которым написаны бабкины сказки в моих первых книжках. Я чувствую, как мама тайно помышляет о совершенно новой жизни и свободных высказываниях иными словами, но боится даже себе признаться в этом. В свою очередь, бабушка отчасти пользуется в обиходе наречием из сказок, однако считает его для себя родным. Тогда не представляю, что будет раздражать маму больше: мнение ба-Мари или то, что вдобавок Брэб захотел научить меня живописному и сладкому языку своих предков и для начала показал вид буковок, что называется латинскими, искренне заодно сожалея о том, что… 

Все повсюду разговаривают не так, как предполагалось бы по определению, а на языке, предоставленном (переданном? навязанном?) ближним по соседству  многочисленным народом. Он самый (а это можно сказать и о народе, и о языке) считается основным для живущих на огромной территории. Та же состоит из многих объединённых стран. Такое обстоятельство даёт простор для мыслей и заодно наводит на вопросы. Только бы не вышла с этим путаница полная! Кажется, подобное уже происходило со мной. Никто и никогда, наверное, не выбирал язык, коим бывают озвучены первые в жизни слова, а тут мне немножко удалось. Будто я выжидала, что мне сказать, чтобы вышло не так, как у других: папа, мама, баба. Всё из-за того, что родители и ба-Мари продолжают выяснять отношения столь часто и такими неприятными словами! А тут я подобрала момент, когда упёртая мама доказывала упрямому папе преимущество в жизни "основного языка", на котором тут все говорят. Папуля же самозабвенно защищал родное, приводя пример касательно того, как интересны слова на языке его маленькой, но потрясающей родины:

— Ну, ты вслушайся хорошенько: "šiaurė, šiaurė"!* Так мягко звучит!