Будни ребёнка "индиго"

Глава 21

Глава 21-я: "Кувырки и падения"

"Иной раз 'индиго' выходят невредимыми

из угрожающих жизни и здоровью ситуаций

вовсе не из-за проявлений необыкновенной силы

и ловкости (которых часто у них просто нет!),

а из-за нарушений (или хитрых обхождений)

некоторых физических законов".

В обратном пути обнаружилось, что не каждый раз меня укачивает переполненная дачниками электричка. Дорога назад как бы приноравливает. Уже неплохо! Был момент прикинуть, что до событий, случайно пойманных в увиденное — добрый десяток лет. Только, чур, не рассказывать никому! Подтверждений нет тому пока в помине, что самодовольная дурёха и начинающая художница (в её случае, от слова "худо") Эйприл Еросема встретит одного недоумка, а дальше действия потянутся сами, вернее, затянутся в узел. А теперь и без того мороки хватает.

Лето будто застыло в его суховатом остатке. Моей музыки пока нет. Свой собственный приёмник я получу, наверно, осенью. Мне даже читать надоело. И как я раньше не имела понятия о том, что книги можно брать, публичные библиотеки посещая, а, не теребя маминых знакомых из "Общества книголюбов", чьи интересы пока родственны моим. Так уж и быть, запишусь с Натали за компанию в уютную библиотечку, за полквартала от дома. Эх, лишь бы там оказался огромный запас научной и не научной фантастики! Дома ничего такого не найти, родители мои нереального не понимают, и как мне кажется: реального тоже.

Зато мы с Мунком, наконец-то, посмотрели длиннющий фильм "Четыре танкиста и собака"*, успевая выключить телевизор до прихода с работы грозного Брэба. Нам удалось не быть застуканными, правда, некоторое количество серий остаётся слегка недосмотренным. Знаю, как папа высмеял бы это кино: "Наивное, геройское! Все кругом честные. Такого в жизни не бывает! На войне точно не было". Ну, и пускай не бывает, а мне нравится, и всё тут. А ещё отец обязательно добавил бы: "Да готовьтесь же вы оба к школе! А ты, Габи, о практике не забудь". Что пристали с этой практикой неважной? Её всего неделя плавно перейдёт в начало школьного сезона, к которому останется собрать гербарий по биологии. Разузнаю у Натали, как она готовит альбом с высушенными и зарисованными растеньицами. Теперь мы с ней и заодно несколько девчонок из класса встречаемся вечерами в детском садике поблизости от нашей школы. Там можно засесть в одной из понастроенных просторных беседок из серого кирпича и трепаться друг с дружкой аж до самой темноты. Оттуда только сторож иногда гоняет. Обычно мы всё успеваем обсудить с лихвой, чтобы возвращаться по домам не поздно. А то Брэб ещё как наподдаст!

Он пытается следить, чтобы я с пользой расходовала свободное время, чувствуя себя при этом максимально не свободной. "Домострой! Вот, погоди, устрою тебе домострой!" — полушутливо грозится отец в мою сторону. И тут бы я тоже шутливо грозилась, что домострои вовсе не в его обычае, а он набрался чужеродного от окружающих и тем бравирует. Тогда между нами может возникнуть конфликт, не стоящий, на деле, выеденного яйца. Что до меня, я охотнее устроила бы "домослом" и "крышеснос", лишь бы папаша отстал со своими поучениями. Внутри у меня от всего уже накипает! Потому смываться из дому, особенно к вечеру — благое дело, пусть даже и в компанию опостылевших одноклассниц. Так чувствуешь себя самостоятельной, взрослеющей. Сегодня с Натали заявятся Индри и Лена. У меня не получается их опередить и оказаться в садике первой, с утра какая-то несобранная я. А чтоб попасть в нашу, как я  называю: зону отдыха, нужно перелезать через проволочный забор. Для такого стратегического дельца откопала в общем шкафу чёрные спортивные штаны. По мне, так то самое плюс брюки или джинсы нужно принять как собственную униформу! Надоело валиться отовсюду в лёгких платьях, неприличным задиранием приоткрывающих мои шерстяные панталончики. И это летом! Вместо обязательных для девочек трусиков в цветочек, порядком устаревшие портки мне навязали Эса с ба-Мари. Ещё и контролировать пытаются: надену я эту ерунду или нет. Боятся, что простужусь со своей беготнёю непонятно где, непонятно с кем и зачем, сдуру усядусь на холодный бетон, сырую землю. Или, как сейчас — через забор высоченный полезу.

А девчонки там уже, будто бы мне рады, машут ручками. Я быстренько просунула носок правой ноги в шершавом, рваном полукеде в прорезь меж ячеистой заборной проволоки и приготовилась, как делала десятки раз до этого, выбросить левую ногу вперёд, но неожиданно, где-то посерёдке стремления рвануть и перебраться верхом, моментально повалилась вниз. Изумлённые одноклассницы прекрасно успели заметить, а я, конечно же, прочувствовала, как явно неведомая, но, без сомнения, сила замедленно, словно щёлкая диском программ в телевизоре, прокрутила меня на расстоянии двух метров от земли, крепко затем поставив на ноги. Я сразу ринулась к беседке, просто присесть. Что-то кому-то рассказывать мне не хотелось. Отдышаться бы после неудачного лазанья — кувырком через голову! Надо сказать, подружки тоже были ошарашены.

И всё-таки, есть в ситуации неправильное нечто! Не моё это — желание болтаться позолоченными от уставшего за лето Солнца вечерами в пыльном городе. И попусту болтать с ненужными товарками перед неминуемой школой абсолютно не то, что мне нужно. Встряска с падением могла бы помочь разобраться в себе. Или это ещё не совсем встряска? И не то падение, которое может решить за меня, что делать дальше. Денёк-другой я спокойно изготовляла гербарий, пытаясь уместить на чистых альбомных страницах, как можно больше: разлапистых рябиновых и ясеневых "листьев-лесенок", жёлто-зелёно-красные кленовые "сердца в ладонях" и тополёвые знаки, непонятные, как на игральных картах. И спокойствие чуть укрепилось во мне, наверное, от соприкосновения с лиственными кожами, гладкими, тёплыми и пахнущими прошлой жизнью. Ну, прямо подарки под осень!