Будни ребёнка "индиго"

Глава 33

Глава 33-я: "Когда родители не понимают…"

"Дети 'индиго' могут достигнуть

весомых результатов в избранном деле".

Мысленные распри настигают Брэба и, само собою, остальных, даже обстоятельного Мунка. Всё это ощущая, отец ненамеренно (или наоборот?) чинит мне препятствия, со своими распрями не борясь, а создавая из них сеть для меня. В таком и сама maman запутается с убеждённостью в собственной праведности. А на меня подобная уловка лишь наводит смех!

— Ты, Габи, думаешь, мир — огромный цветок?! Загляни в сердцевину и увидишь там змея.

Ну, родители у меня как заправские проповедники! Я вовсе не считаю мир — цветком со змеем внутри, но это и не окончательно куча мусора напополам с дерьмом? Где мы просто существуем, а не живём, и в раскалывающейся на части империи и на целой, что ни говори, планете! А уж тут мы сомневаемся и боремся, делаем ошибки, исправляем их и упрямо продолжаем выживать.

…И вот тебе для подтверждения неожиданность "номер раз"! В голову не приходило, что подготовки к олимпиадам, особенно по иностранному языку, для других дело отнюдь не самостоятельное. На сборное мероприятие ученики восьмых, девятых, выпускных прибыли в компании преподавателей или родителей. Да, именно приехали, автобусами и электричками. Из местных только я, одна и безо всякого сопровождения. Потому что заведение, где всё проводится, не очень далеко от дома, через шоссе напротив. Не до столицы добираться. А из-за своего "неисправного" вестибулярного аппарата я там пока не побывала. Зато из домашних никто не будет за меня переживать, тем более что и французский им не интересен и какие-то мои соревнования тоже.

На месте смотреть не на что: классы предоставило ближайшее училище. Тамошних ребяток не видать, каникулы как в школах. Технические стенды, правила, распоряжения и указания. Скучно и не понятно ничего. Толпящиеся возле раздевалок приезжие понемногу группируются по направлениям: английский, немецкий, испанский. О, наконец, родной французский! Старшим (они же — будущие выпускники) предлагается пойти налево. Девятиклассникам — направо, а "малышам", что, как и я, изнывают в восьмом классе:

— Стоять на месте! Сейчас начнётся перекличка. Дальше заходим по одному для собеседования, заодно знакомимся с комиссией. После — обед в здешней столовой, не опаздывать! Ближе к вечеру напишем перевод, остальное на завтра.

Я ошиблась, полагая, что здесь все окажутся незнакомыми, глотку в коридоре напрягает наша завуч собственной персоной. В школе о ней ходят байки, тщательно раздуваемые классной Мартеной, будто вышеупомянутая дама спит по три часа в сутки, остальное время беззаветно отдавая школе, по уши в учебной и организаторской работе.

"Да, что вы говорите? — обычно в ответ пошлят наши мальчики. — Просто за пьянками да гулянками ей выспаться некогда! Короче, едва поспевает справляться с делами чувиха!" Неужели она ещё и в комиссии? Предполагаю, что наслышанная о моих вывертах от недовольной Алеки, которой не пришлось сопровождать на олимпиаду самую одарённую ученицу, завуч составила не очень верное мнение. И поделом мне! Я не однажды критиковала учительницу за утрированное произношение и, как мне казалось, неширокую для преподавателя словесную базу, а тут, извините…

— Стыдно кичиться своим талантом! — ежедневно принимается одёргивать меня папуля.

Не понимаю, почему? Если я что-то умею лучше, чем остальные, зря это скрывать. Нужно в срочности продемонстрировать всем, и неважно, что они будут думать. Дело же того стоит! Но отец остаётся непреклонен:

— Хвастаться нехорошо! Нельзя в открытую показывать кому-то, в чём ты его превосходишь! Так начинаешь попросту пренебрегать людьми.

Ну, прямо! Неужто сам Брэб, талантливо ремонтируя электрику в машинах по всей округе, не даёт знать о своём мастерстве другим отчаявшимся владельцам захудалых автомобильчиков? Очень часты у него заказы. Без рекламы так не бывает. Временами папе приходится даже отбрыкиваться от чересчур прилипчивых клиентов, невзирая на неплохой приработок. Как и мне, когда вечером вдруг кто-то заорёт под окнами: "Плаха, выходи! Французский сделать нужно!" А что, должна разве? Прошло то рвение, когда я набивала руку на чужих заданиях. Послать ко всем чертям! И хорошо, что к нам пока не провели телефон, но в нынешнем году обещаются. А было бы: не отойти от аппарата и стараться ради того, кто и спасибочки не скажет! У меня очень неблагодарные одноклассники. И всё же:

— Будь скромною и не выпячивайся! — не отстаёт с нравоучениями мама.

Сегодня поутру перед работою, она, пребывающая в постоянном настроении неодобрения, металлической расчёской начесала и сбрызнула лаком должную растрёпанность моей причёски. А потом тщательно проверила чистоту: зелёненького свитера, джинсовых штанишек неведомой фирмы, смахивающей на мужскую куртки с капюшоном и потрескавшихся сапожков с тугими замками, которым пора бы подыскать замену. Решив, что для похода на мероприятие наряд с натяжкою сгодится, мамуля предупредительно помахала у меня перед носом шапкой с рукавицами. Их я, как всегда, проигнорирую и засуну, чтобы не мешало, в капюшон. Теплее возле шеи будет, ведь шарфик я повязывать не собираюсь. Он — красный и ни к чему не подходит, а шапка и рукавицы жёлтые, кошмар! Такое свяжет только ба-Мари из тех несуразно-лохматых ниток, что регулярно попадают ей под спицы.