Будни ребёнка "индиго"

Глава 39

Глава 39-я: "Смотри в оба!"

"Оглядись-ка кругом! — предполагает моя интуиция. — Но сама будь поверхностной с теми, кто ненароком встречен взглядом. Зачем углубляться в непостоянное?" Ладно, так и быть, огляжусь я кругом и опять никого не увижу. Тогда впрямь придётся принимать во внимание и брать в расчёт лучших из худших.

…— Странная ты девчонка, Габи! — Янни, не первый раз нарушавший границы моей половины парты, сейчас и вовсе нагло налезал локтями.

Когда мне надоело подсовываться боком к остывающей под окном ребристой батарее, я слегка двинула соседушку ногой. Он возмутился этим, но убрался.

— Ну, не хочешь прогуляться к моргу, пойдём просто в парк. Там возле стадиона есть пивнушка. Нет, нет, я не то хотел сказать! Рядом со стадионом открылся театр. Драматический! Пошли в театр, ну, пошли в театр! Или в кино, заодно мороженого поедим! — и так почти каждый урок.

Теперь из-за этого Янни на меня подозрительно смотрят родители. Надо ж было, незадачливому ухажёру в прошлое воскресенье подойти под самые двери и нерешительно тереться подле, пока на шуршание не выскочил озабоченный версией о грабителе Брэб. А Янни растерялся и тут же удрал! Уж что мне на это сказал отец, легче воспроизвести на стенке школьного туалета, чем записать такое в свой дневник. Конечно, я смутилась и не знала, что придумать в ответ. Брэб с Эсой не разрешают пускать одноклассников в дом, и мне самой было удобней до поры, до времени соблюдать их требования. А сейчас хватит! Ведь к нам всё-таки провели телефон.

— Ладно (ох, это моё любимое словечко!), перезвонишь и заходи ко мне. Французский дам списать! — прямо у одноклассника на ладони я старательно начертала номер квартиры и дома на "rue de la Paix" (в смысле, на нашей улице Мира) вместе с новоприобретённым номерком телефона.

Насчёт "rue" я здесь прикалываюсь, или по аналогии иронизирую, потому что с подобным названием улица есть и в Париже. Только она полна там модных бутиков, а тут… Тут, по крайней мере, номер телефона состоит из обаятельных и всегда нравившихся мне цифр: 2,4,5,7 в сочетаниях, но авось Янни сотрёт их с руки, не запомнив! Ну, это я надеюсь, а сосед обрадовался очень. А я не настроена так же. Хоть и стыдно себе сознаваться, очень хочу общения с парнями. Даже без всякого учебного повода оно приносит удовольствие чисто энергетическое.

Для меня — это как вдохновение, когда хочется сочинять или что-нибудь нарисовать, или переделать все дела сразу. Но мне не хочется начинать с Янни. Во-первых, мы в одном классе; во-вторых и третьих: он — чистоплюй и маменькин сынок. И, вообще, возьми, кого из пацанов знакомых, получится срам один. Как такое показать родителям? Допустим, я считала круглого отличника Тима — умником: он лучше всех шарит в физике и математике, правда, никому не даёт списывать, сволочь. Но вот, за каким чёртом он полез в ту заварушку с Малей? Я так его и спросила, а этот жлоб, нижнюю губу отвесив, лишь сочно плюнул в меня:

— Знаешь, я хотел бы выучить, как ты, французский, а больше в тебе нет ничего интересного!

—Да, пожалуй… — ответила ему, ничуть не задетая этим его выпяченным жлобством. — Теперь ясно, какой ты на самом деле умный!

А остальные… Вонючка Фик! С ним даже рядом стоять неохота. Том и его никак не просматривающееся будущее. Лекс, которого явно упрячут в кутузку. Ну и Янни, разумеется, отбывающий школьные часы, словно повинность. Только одолжение свыше уберегло его от участия в той грязной свалке, что была устроена по наущению Адревы. Я размышляла над тем, как поступила бы, окажись там. Само собою, не стояла бы, рот раскрыв, как бестолковые Индри и Натали, и уж точно не потешалась надо всем, как Беш. Я не полезла бы в такую многочисленную драку, но что-нибудь придумала бы точно. Да, повезло некоторым, не пришлось принимать пока ответственных решений. Кроме нас, все получили "неуды", даже зубрилки и заучки! Адреву лично утащил в свой кабинет директор, не для выговора, полагаю, а нас троих пронесло на халяву. 

Так что, хоть я и продолжаю оставаться в книгах, но реальности других упрямо продолжают призывать меня. Особенно те, что приходят обычно в сознание и остаются в нём портретами мужчин. Привлекая меня, как, к примеру, Гойко Митич! Вечный индеец! Один горячий взгляд его вскрывает стеснённые и сжатые желания, раскручивает так горячо! Tėtė за эти мечтания выдал бы по полной! Он прямо чувствует, где я начинаю фанатеть и кем-то страстно увлекаться, и произносит многозначительную тираду, смысл которой до меня никак не доходит: "Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей". По-моему, бред какой-то.

Ну, не понимаю я, что это значит, хоть убей! Слишком по-взрослому. Прямо тот случай, когда учительница литературы не могла добиться от класса трактовки слова "содержанка". Она и орала на нас, и обзывала тупыми, а мы… ну, не понимали! Так вот, и я теперь не очень понимаю, почему начинать теоретическую подготовку к познаванию противоположного пола отвратительно, по мысленному определению Брэба. Всё, что касается этого, его самого… секса, повергает моего папашу в тошноту. Уж не ведаю, как мы с Мунком на свет появились! А-а, всё-таки нас в магазине купили! И, по принципу "сам — не гам, а кому в морду дам", отец при случае наблюдает за мной и, что есть силы, поливает словесно-мысленной грязюкой всех в мире мужиков, тем более, эстрадных и экранных, и тех, что по улицам ходят, и только хотят одного, одного! Ах, язык у папули не поворачивается сказать точно, чего же они так хотят на самом деле, а мне ужасно любопытно…