Будни ребёнка "индиго"

Глава 55

Глава 55-я: "Промышленная зона"  

…Ах, почему маленький парк у кромки поля не сможет ещё долго оказаться защитной ширмой от повсюду настигающего Солнца? Ведь этот жар пустоты иссушает! Потому я вопрошаю: сколько времени понадобится невысоким тонким деревцам, чтоб они чуть-чуть стали подобны плотному кленовому массиву у входа в старый парк, преградой оторочивший часть города на юго-западе вбирающим влагу лиственным лесом? Сейчас же, у поля перед заводом никакого намёка на лес. Так, лёгкий и теневой переход канавками, где от весны взбушевались заросли крупного клевера, а стебли и узкие листья росистой травы мстительно мокро хлещут тебя по коленям.

Тащиться через всё это утром, выбравшись специально пораньше, когда сонный рассвет изумителен и бархатист, пускай и в предвкушении жары дня, а расходящееся по сторонам взгляда пространство наполнено розовым золотом, бурно льющим с востока, и многоярусными слоями зелени, поступательно поднимающимися снизу. Сквозь это можно и не прорываться мыслью, чтобы восприятием мечтателя суметь охватить всё вокруг! Пока же, с ёмкой папкой нужных (то есть, никому не ненужных) бумажек и папочкой Брэбом в компании иду я уныло — устраиваться на работу сроком на месяц-июнь. Эх, путь до завода чрезвычайно короток, а то папуля запутал бы меня ещё больше и запугал: обязательным прохождением техники безопасности, нудным заполнением бланков в отделе кадров, системой пропусков, суровой проходной с вертушкой на боку и злой охраной внутри остеклённой будки.

— Опаздывать нельзя, приходишь строго до восьми-нуль-нуль, а выспаться ты и после обеда успеешь, ибо недорослям предполагается работать всего до двух дня. А дальше сможешь по обыкновению лентяйничать... — Брэб невозмутимо продолжает делать вид, будто знает меня, как облупленную.

Ничего подобного! Он и не подозревает, что вечерами я продолжаю осваивать Ветхий Завет, а ночью делаю свои разноцветные наброски, слушая приёмник или тихо-тихонько — магнитофон. Звонков от всяких Зандеров, а также Индри с Натали ждать не приходится. Не уверена, что мне вообще такое общение нужно. После обеда же, дрыхнуть я не намерена вовсе! Наоборот: либо что-нибудь найду приглядное в одной из трёх телевизорных программ, заполненных теперь преимущественно выходками и пылкими речами депутатов из народа, либо безоглядно, что лучше всего, погружусь в новый альбом Сандры. Ну, тот, свежий и прозрачно-жёлтый (чуток и я припишу ему запах груши), который с композицией, посвящённой Хиросиме, и с другими, что ничуть не хуже.

Я тайно от домашних, кроме Мунка, приобрела готовую кассету. Наконец-то, ленточные мини-записи появились в продаже, но почему-то в газетных киосках, как и ранее пластинки, что там ещё обретаются и приобретаются. Без меня! Пока я не скопила приличных денег, чтобы выкупить альбомы "Битлз" и Питера Гэбриэла на скромном виниле, что стоят дороже, чем сразу несколько новых кассет! Несмотря на всё, музыкальную коллекцию стоит начать собирать именно сейчас, пока в карманах вдоволь мелочи от ба-Мари. Образом таким, когда-нибудь кассет и пластинок у меня наберётся предостаточно! И хорошо, что в это время расползающегося плюрализма мнений и нагнетаемых страстями перемен — у меня имеется отличное домашнее занятие: коллекционировать фразы тетрадками, музыку с двух-трёх носителей и впечатления от подходящих фильмов. Прекрасная возможность пересиживать странное время в "норе" и игнорировать вовсе его временами!

За меня в моё отсутствие, небольшим числом имеющиеся дома записи постоянно прослушивает братец. С удовольствием прогоняя снова и снова особо нравящиеся композиции. Я бы тоже занялась тем же самым, так вот, тянись зачем-то спозаранку на какой-то завод! В неприятном настроении, в непривычной длинной серой юбке, заношенной светло-фиолетовой блузке, в растоптанных туфлях, надетых не очень удобно — на босу ногу, а на глупые белые гольфы. Хоть, maman не заставила отросшие волосы в хвост подобрать, а то получилась бы я видом, словно Натали. Сутулая, худая и нескладная. Скучная и правильная дурочка — пятёрочница, что прямо без грозной мамки ни шагу.

Я не такая! Правда, слишком откровенно говорю о несчастьях. Ну, иногда. А  по ходу демонстрируя несдержанность, я незаметно наживу себе врагов. Кругом! Но, разумеется, сегодня ни о чём своём ни с кем не разглагольствовала ни в отделе кадров, ни на "страшной" проходной. Поэтому усиленно напутствовавший с утречка — тычками в плечо, кивками, подобными пренебрежению, и повседневными колкостями (на что однажды перестаёшь обращать внимание) папуля с лёгкой душенькой наконец направился в свой транспортный цех. Потому что успел поручить меня знакомой тётке, которая пренебрежительно мотая головой и слегка подгоняя (я, помалкивая, ей продемонстрировала хмурость) быстренько и чуть ли не за руку затащила меня аж на третий этаж к инженерам-экономистам, наказав познакомиться с ними самой и заодно передать сопроводительные документы.

…Ох, уж эти все, что только делают свою работу чуть бездумно, будто им невдомёк, что где-то есть другая жизнь! Оцарапать пытались с наскока моё самолюбие таким своеобразным "ни о чём":

— Вы, без году неделя, одинаковые, думаете: вокруг вас все должны выплясывать?!

— Что с дурных малолеток, возьмёшь? Ни на что ещё не годные!

— Иди отсюда, девочка, не мешайся под ногами! Без тебя дел хватает.

Можно подумать, я к ним добровольно навязалась! Насчёт их дел, так лишь один кто-то щёлкает клавишами громадного, величиной со счёты калькулятора. Другие галдят без умолку, что дядьки, что тётки, коих набралось здесь семь экономистов или, чёрт-те-знает, каких инженеров с конструкторами. Вплотную к стенам сплошным заслоном стали приспособления чертёжные, далее обычные бюро. Шкафы и полки, забитые картонными папками, свёрнутыми в трубки калькой и ватманом. Бумаги, бумажки, бумажечки, линейки и карандаши. А вот и упомянутые по случаю старые-престарые счёты! Растрескались и огрубели. Единственная же, пишущая машинка приютилась на небольшом столике, под рябоватым чехольчиком, основательно покрытом пылью.