Будни ребёнка "индиго"

Глава 69

Глава 69-я: "По округе"

Дни для меня словно бусы… Разные части на стержень довольно упругой основы нанизаны. Долгая нить бытия. Только она разрушается часто, рвётся, сминается. Слишком туго бывают затянуты бусы жгутом, иногда даже связаны крепким и сложным узлом, будто орудие для удушения жертвы. Так, бесконечные сутки остатка зимы впрямь удушают меня, немного портя основу, что зиждется не на проникающем в глубину кислороде, а на порождённом электричеством грозы озоне. Он необходим для сопротивления жизни и получения смелого вдохновения для неё же.

…Бусы шею красиво сжимают, сильный след оставляя, синь прикосновения на тонкой коже. Тонкая нить бытия разорваться готова от тяжести этих моментов, поочерёдно нанизанных на ней, как неоднородные бусины. Особенно на фоне неопределённости вокруг. Конечно, я предполагала какой-то кошмар по соседству, но не до такой же степени!

В детском садике неподалёку обнаружилось тело некой девицы… без головы. Если учесть, что не так давно пропала шлявшаяся, где попало, Робес из соседнего подъезда, то выводы напрашиваются. Та ещё была безголовая! Точно знаю, что это она. Иначе, зачем  меня даже в малом с ней контакте всегда терзал необъяснимый страх. Теперь почти объяснилось. Интуиция у меня (по моей же вине) малость подслеповата, но ловит-таки правдивые детали, пусть и не совсем приятные. Так что: скорей всего, открыто дело, в морге продолжает стынуть тело, и одна проблема есть с его ненайденною головой. Хотя соседская семейка абсолютно не тоскует, пьяные возгласы через стену слышатся бурно.

В придачу, делась в неизвестном направлении бывшая одноклассница Сана, и, судя по слухам, приёмные "предки" не рады, что по доброй воле обзавелись подобной дочкой. Ладно, эта ещё успеет объявиться, и хватит на сегодня сплетничать о посторонних людях! А собственно, я ли виновата, что именно школа встретила меня дотошным обгладыванием деталей, как минимум не чистых обстоятельств? Пускай в том самом обошлось без Адревы, она всего-то налетела на меня за поворотом, собираясь, видимо, спросить о чём-то, затараторила невнятно, будто шиворот-навыворот произнося слова. А я, от удивления оторопев, вперилась в её зрачки, заполонившие огромные глазищи. Попыталась было понять, о чём это она, но так ничего и не разобрала.

Тогда Адрева, по обыкновению вихляя задницей, как заведённая, понеслась дальше. Разумеется, я останавливать её не буду и выяснять её причин не стану, а раз она, в отличие от меня, к учёбе решила не возвращаться, махну рукой и на эту никудышную соседку по парте. Между прочим, моё возвращение в школу значимого фурора (на моё счастье!) не произвело, как и не обросло ненужными вопросами, оказавшись затенённым новостями во всех смыслах круче. Это оказалось кстати: есть даже от трагизма в ситуациях какой-то толк. А в школе мне и так приходится пересиживать непостижимые уроки, на переменки выходить с опаской, домой же добираться чересчур окольными путями. И всё равно, я не один раз нарывалась на закоренелых недоброжелательниц: завуч, Мартену и Натали. Даже если без настроения, "фэйс" всё так же наглым клином, и упрямое "вперёд по встречной"! Это со "сладкой парочкой" Аги + Зандер сложнее, так как Аги при виде меня как заклинивает, а Зандер громко вздыхает на весь коридор. Что с них возьмёшь? Идиоты!

В остальном домашнем — небольшое продвижение: стал появляться Брэб, и от работы до работы далеко отцу не отлучиться, потому что maman вернулась, наконец, домой. По виду обессиленная, но осчастливленная фактом передышки, хоть и потерявшая в поединке с химиотерапией все волосы. Хорошо ещё, папуля вовремя предупредил, и мы с Мунком постарались не демонстрировать наш разделённый на двоих ужас. Впрочем, для меня он состоит не в том, чтоб содрогнуться при невольном созерцании отсутствия волос на чьей-то голове (как и от слухов об отсутствии голов у некоторых тел) подлинность его ощущается в больничном запахе, принесённым Эсой. Ещё чуть-чуть и этот запах окажется заполонившим жилище! Вместе с тем ощущаться станет, как жизнь уходит из бедной maman, просачивается наружу порами. Другие могут не заметить это и не прочувствуют. Я же восприимчива слишком и не могу привычно относиться к человеку, в ближайшем будущем которого лишь смерть. Хоть обманчивость ремиссии здесь наготове.

А Брэб не устаёт мне повторять, какая я — жестокая и бесчеловечная, не подбежала к маме и не обняла её! Но ведь я в жизни так не делала, да и maman ласковой бывала не со мной. Между прочим, Мунк тоже от выцветшей мамули обалдел. Скорей представил, какие предстоят заботы. А то бесчеловечная! Это как говорится — что посеешь, а мои родители сами знать должны, что сеяли. И так боюсь, что начнётся: "Подай, принеси и куда-то сходи! Ещё и притворись, что тебе не в тягость: делать всё ради мамы. Подставь ей хилое плечо и чуть ли не принеси себя в жертву. Тебе всё равно не получится жить своей жизнью, а раз, слишком умная, то это поймёшь". Если честно, не очень хочется мне понимать и принимать всерьёз политику родителей. Представляю, какой кошмар они мне оба приготовили. И Мунку заодно, для полного комплекта.

Позже Брэб хоть с опозданием, но подкорректировал наш распорядок:

— А ну, марш оба в школу! Никаких вам с телевизором магнитофонов! Приёмник возьму и поломаю, и выдерну радиоточку из стены. Никакой теперь мне громкой музыки и больше никаких походов к Еросемам!

— Не ходим мы к семейству Еросема!

— Как это не ходите? А почему тогда они всё время к вам звонят: предупредить обоих, чтоб не шастали абы где. У них, в девятиэтажке маньяк затащил в тёмный угол Анн-Май и чуть не придушил, отбилась еле!