Будущий бывший

Размер шрифта: - +

27

С ромашками в руке, сокрытый за туманом,
В кошерном пиджаке с оторванным карманом -
Листаю каталог - "Полезные страницы":
Кем бы я теперь бы мог заново родиться.

Всё теперь - вчера: все мои подружки,
Пляски до утра, мягкие подушки.
Вот ты - молодец: взяла меня - убила,
Ты нехорошо, капец, со мною поступила!
Припев:
О-о-о! Всё напрасно!
Каждый раз, убивая меня, она прекрасна!
Заплаканна и прекрасна! Прекрасна!
О-о-о! Всё напрасно!
Каждый раз, убивая меня, она прекрасна!
Заплаканна и прекрасна! Прекрасна!
Потому, что!
Я мог бы стать врачом, с таблетками-бинтами.
Чудесным палачом с душевными глазами.
Отличным другом для эксгибиционисток,
Или раз! - и лучший тренер, я, девчонок-теннисисток!

А я теперь, - лежу, едут вездеходы!
Привет Мальчишу! Плывут пароходы.
Привет Мальчишу! Едут поезда!
Я закончился внезапно, мне теперь вообще *изда!
Припев:
О-о-о! Всё напрасно!
Каждый раз, убивая меня, она прекрасна!
Заплаканна и прекрасна! Прекрасна!
О-о-о! Всё напрасно!
Каждый раз, убивая меня, она прекрасна!
Заплаканна и прекрасна! Прекрасна!

О-о-о! Всё напрасно!
Каждый раз, убивая меня, она прекрасна!
Заплаканна и прекрасна! Прекрасна!
О-о-о! Всё напрасно!
Каждый раз, убивая меня, она прекрасна!
Заплаканна и прекрасна! Прекрасна![1]

 

Три дня. Три дня потребовалось моему организму, чтобы чуть восстановиться. Температура спала, спать почти не хотелось. Возник вопрос о том, куда бы деть освободившееся время, потому что его было пока слишком много.

А еще у меня сломались наушники. Вот от них никак не ожидала такого отвратительного подвоха. Поэтому у меня в кармане голосил телефон. А возможности отключить его у меня мягко говоря не было. Или просто было лень, потому что хотелось звуков. Поэтому в подъезд я заходила звездой с гордо поднятой головой и нагло поющим телефоном. А в квартиру я заходила уже громко голося: «Каждый раз, убивая меня, она прекрасна! Заплаканна и прекрасна! Прекрасна!».

В общем я тебя разбудила. Но мне настолько фиолетово то, что не оранжево, так что голося дальше песню я прошла на кухню, поставила свою ношу, которую ждала очень долго. Месяца два ждала. И вот сегодня это свершилось!

- Ну привет, мой хороший!

Глазки-бусинки смотрели на меня, но это не точно.

- Почему так громко? – В дверях появляешься ты, весь такой помятый и заспанный.

- Тут всегда громко, когда я дома, когда я в настроении, когда могу себе позволить. – Ответила, не оборачиваясь, все смотря на свою маленькую прелесть.

- Что это за гадость? – Твое лицо приближается к контейнеру.

Глазки-бусинки внимательно следят за каждым движением.

- Единственная гадость в этой квартире - это ты, а вот это – Федор, моя маленькая синалойская молочная змея.

- Я же тебя не оскорблял. – Обиделся ты.

- Так и я не оскорбляла тебя, а констатировала факт. – Пожала я плечами, открывая коробку.

- Фуу… Зачем это тебе?

- Каждый сходит с ума по-своему! - Змей заполз на мою руку.

Это был немыслимый кайф. Маленькая и холодная змейка, ни разу не скользкая, ползла по моей руке, обвивая ее.

- У тебя такое лицо довольное, мне даже страшно. – Говоришь ты.

- Осторожнее, а то еще паука принесу. Тарантула.

Тебя аж передернуло. Боишься пауков.

- Если ты его притащишь, меня же откачивать придется. Причем тебе. – Ответил ты наконец.

- А я дома ничего не умею и не знаю, так что помочь не смогу. Уж простите, извините… Хотя нет, не прощайте и не извиняйте, помирайте сами. Я из сострадания только добить могу.

- Ну ты же знаешь, что тебе придется. – Говоришь ты уверенно.

- Ты хочешь это обсудить? – Моя левая бровь полезла вверх.

- Хочу.

- Ну и хоти на здоровье, собственно говоря.

- Да блин, Марин, что не так-то? – Ты даже злиться начал.

- Ты то ли реально тупой, то ли столь отлично притворяешься?

- Видимо тупой.

- Вот давай скажем, что ты тупой и разойдемся. Там сам уже думай, раз привык только ты хотеть и решать, лады? – Змея вернулась обратно в свой домик.

- Лады. Кофе?

- Вот если не настолько сложно.

- Не сложно.

Ты делаешь кофе.

- Смотрю снова качаешься. На ветке с обезьянками. – Подмечаю я, смотря на твою спину.

- Бывает. – Отвечаешь ты, ставя передо мной кружку с кофе.

Садишься напротив, приглаживая рукой непослушные с утра волосы.

- Ты боишься. – Ты смотришь внимательно еще сонными глазами.

- Все люди боятся – это, прикинь, нормально. – Ноги оказываются закинуты на соседний стул.

- Ты меня боишься.

- Я не тебя боюсь, а то, что потом после меня ничего совершенно не останется. Вот это действительно страшно, когда ты выжат до конца, даже в минус, и ничего не остается. И вот пока я не захочу, пойми, ничего не будет. Пока я не буду уверенна именно в том, что я смогу, ничего не будет. Я не хочу потом снова жалеть просто потому, что ты захотел, а я согласилась. Вам проще, вы раз, переспали и забыли. А мы женщины уже и замуж вышли и до внуков доросли на одно ваше подмигивание.

- Марин, это ты сейчас не про себя говоришь. Замуж ты не стремишься, детей не хочешь.

- Не хочу. Но решить сама хочу. Сама хочу понять, нужен ли мне лишний человек в моем мелком мире. С недовольной рожей я и сама ходить умею.

- Я тебя услышал. Вот честно.

- Так, когда съедешь?



Мария Риоко

Отредактировано: 31.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться