Бунтуй

Размер шрифта: - +

Девочка со свечками

Село, куда занёc Айгуль казахский суховей, похоже на родной Солнечный: широкие дворы, козы, смородина у изгородей. Под Новый Год на снегу мандариновая кожура и хвоя — ёлки везут на санках с самой станции.

Айгуль шесть, у неё курицы Чечка и Внучка, вышитая блузка и вязаный половик на досках во дворе. Ни лошади, ни собаки её не трогают, козий сыр она продаёт соседям, а на Новый Год устраивает избу так: топит печку, намывает пол, ставит еловые ветки.

Есть у Айгуль нарядная скатерть: стелет её на стол, ставит вазу с обколотым горлом. В вазу суёт еловые веточки. Сверху веток кладёт зелёный шар с петелькой, на боку — серебристые шершавые блёстки. Потрёшь шар пальцем — блёстки останутся. Шар лёгкий, пружинит на ветках, звенит пластмассовым звоном.

Весь год в загашнике у Айгулевой бабки хозяйственные свечки: если электричество отключат и на хороший праздник. Есть плохие праздники, на них свечей не тратят. Новый Год — хороший. Айгуль обматывает свечку куском мишуры: тоже с санок унесло, когда сухую ёлку везли на помойку после праздника.

Есть у Айгуль открытка, главное украшение в доме: цветная блестящая картонка, пришпилена к стене гвоздиком с голубой шляпкой. На открытке башня с часами (это Москва), флаги (это Санпетербург) и крупный снег, как мухи, — это родной Солнечный в морозы.

***

В последний день года по всей школе темно, жутко. Айгуль со сворой мальчишек забегают на пустые лестницы, карабкаются на второй этаж, бегут, замирая, до самого конца коридора, куда косят только рыжие уличные фонари.

Там, в дальнем крыле, кабинет физики, с громадными таблицами масляной краской, и химия с запахом стекла и тайн, и география, тоже таинственная, увешанная картами, гербариями, бородатыми портретами.

На всё это они заглядываются, независимо-бесстрашно прохаживаясь в этих краях на переменах. Попасть туда по праву предстоит через два года, а что такое два года, когда ты пятиклассник? Это восемь четвертей, два лета, два столбика годовых оценок в двух дневниках — если ты городской. И два сенокоса, две морозных зимы, две осени в галошах, — если на селе.

А пока на столе карамельки, три сорта печенья, чай и напиток особый, местный: смесь Дюшеса и Колокольчика. Кружки свои на чаепития каждый второй забывает из раза в раз, так что испокон веков из кабинета рисования берут старые чашки и стаканчики, выпачканные в медовой акварели. Заодно берут канцелярские ножи: резать рулеты, которые на школьных праздниках заменяют торт.

Айгуль укутывают в мишуру, деревянный пол в обёртках, липкий от газировки, и конфетами уже объелись, а их на столе всё равно видимо-невидимо…

К восьми все устают, выдыхаются. Девчонки собирают чашки, расставляют парты. Мальчишки с Айгуль — в последний рейд в тёмные края. Убегают, хихикая, отважные, бестолковые, топот, крик. Позже, когда в классе уже всё по-старому, парты на местах, пол подмели, — возвращаются и орут, что были аж на третьем, у экспериментальной физики, а глаза туманные, полупьяные, и на лицах улыбки до ушей, как будто они сталкеры или мракоборцы.

В начале девятого пятиклашки провожают классную до дома, расходятся. Потом ещё катаются с гоготом с горки в свете зеленоватого фонаря на доме культуры — картонки, шапки, визг, всё вперемешку. Потом по домам, объедаться салатами и мясом из печки, украдкой соваться под ёлку, хихикать, когда родители шугают, ждать курантов.

Хороший праздник. Не жаль свечей.

***

Недавно читала: на каждого детдомовца в России после Нового Года приходится от 17 до 36 килограммов конфет. Когда дойдёт-то до вас? Не нужны нам подарки, особенно сладкие. Гаджеты тоже не нужны: старшие, кто поборзей, отбирают, продают или выменивают на блейзер, на сиги, на анашу. На каникулах выпускники налетают: скупают у наших по дешёвке все эти плееры, смартфоны, планшеты.

Весь декабрь приезжают шефы, спонсоры. Толковые привозят мешки с обувью, или симки, или кладут деньги на телефон. Недавно городские байкеры привезли сковородки — хорошие, тяжёлые. Учили нас менять шины, заливать масло, блины печь. Бородатые мужики — а пекут блины. Классно.

Другие везут шоколад, игрушки, концерты: большие и мелкие смотрят одно и то же, кому-то точно скучно. В конце — подарки, фотки. Фотки обязательно подписывают: «Волонтёры Майрс Групп и первая группа коррекционного центра 3071», «Антонина Петровна и Даша Веткина», «Маша с Айгуль и Яриком». Я слышала, компаниям полагаются какие-то налоговые вычеты за эти поездки, так что на неделе по пять дедморозов приходит. И хоть бы один подарил чайник. Или кастрюлю. Мне через полгода выпускаться — колледж, общага. А даже чайника своего нет.

Один плюс Нового Года: на каникулах посвободнее. Кого-то родня забирает на гостевой, кого-то увозят волонтёры. Меня раньше тоже бабка забирала, а с прошлого года некому.

Тридцать первого воспетки нарезают салаты, украшают комнаты, проводят всякие конкурсы, потом уходят по домам. Остаются дежурные, нянечки, оливье и телевизор.

К концу каникул подтягиваются «домашние». Многие после побывок начинают бухать, прогуливать, скандалят. Один пацан с третьего этажа проткнул себе щёку иголкой, сделал селфи и отослал волонтёрам, которые его и его друга брали на праздники. Мол, не могу тут, забирайте.

Соцработники называют это «разморозкой»: мол, в гостях детдомовцы «размораживаются», а потом, в детдоме, рефлексируют. Поэтому в разморозку трудно попасть: подерёшься, например, перед праздниками, и всё, не пустят. Ко всему придираются. Некоторые, кому не светит, нарочно подначивают остальных, чтобы не так обидно было сидеть в детдоме в новогоднюю ночь.

Плохой праздник. Свечек зажигать не буду.

***



ste-darina

Отредактировано: 27.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться