Бусы моей мамы

Размер шрифта: - +

Глава пятая. Независимое расследование

Соня сидела на полу, скрестив по-турецки ноги, и пыталась медитировать. В приоткрытое окно проникал бодрящий воздух, доносились радостные трели птиц. «Я спокойна, спокойна. Моему спокойствию можно только позавидовать… Обзавидоваться! Вот чёртов журналист», — Соня вскочила на ноги, взяла вазу со стола и швырнула на пол. Ваза раскололась на несколько крупных осколков. Легче не стало. Это же надо было так исказить всё в мерзкой статейке. Газета! Соня схватила лежащую тут же на столе газету и начала лихорадочно её рвать. «Школьные психологи, видите ли, никуда не годятся! Их, видите ли, как и некоторых учителей на пушечный выстрел нельзя к детям подпускать. Сволочь журналистская!» Разноцветные кусочки плавно опускались на осколки вазы и разлетались по всей комнате подхваченные сквозняком. Отпустив в свободный полёт последние клочки, Соня огляделась. «Убила бы гада!» Взгляд упал на чётки, такие же, как она сделала Аллочке, только перламутровые. Перебирание чёток привело не к успокоению, а к тому, что нить порвалась, и бусы градинками забарабанили по полу. Соня сжала голову руками, пытаясь взять под контроль бушующую внутри ярость. Она сама себя боялась в такие моменты. Хорошо хоть, случались они редко. И тут раздался звонок сотового. «Бывший», — определила Соня, взглянув на дисплей. Спокойно она смогла ответить только: «Да», а вот дальше сорвалась на безобразные истеричные вопли:

— Не придёшь? Совсем не придёшь … Женишься, скотина? На мне, значит, не захотел тогда, а это нашёл какую-то идиотку. Ах, не идиотка! Зато ты козёл! Я — истеричка? На себя посмотри, урод.

Телефон полетел в стенку и, рассыпавшись на части, упал вниз.

Соня неожиданно успокоилась, подняла симку и достала с полки запасной телефон, хранившийся именно для таких случаев.

 

***

 

Иван Вересов ворвался в кабинет Комарова, потрясая свежим номером «Сплетника».

— Нет, вы это видели? Совсем обнаглел журналюга. У него в процессе независимого расследования версия появилась. Пока, с его слов, менты, мы, то есть, кое-чем груши околачиваем, он трудится в поте лица. Труженик, блин! А как прозрачно намекнул на девчонку. Практически пальцем указал.

Ваня швырнул газету на стол и только тогда обратил внимание на мрачные лица напарника и следователя.

— Результаты экспертизы пришли, — буркнул Петров.

— Вань, спрашивается, какого хрена ты отправил на экспертизу фляжку с водкой? Вялых зарезали, между прочим, если кто забыл, — Комаров вопросительно уставился на опера.

— Что, взгреют за зря израсходованные реактивы? — в свою очередь спросил Иван.

— Лучше бы взгрели, — снова буркнул Петров. — В водке найден, по научному не выговоришь, в общем, крысиный яд. Отпечатки на фляжке только убитого.

— Поэтому девчонка и не призналась сразу, что это материн сожитель, — подытожил следователь.

— Думаете, она? — засомневался Иван.

— Ну, не мамашка же заполошная, ей и в голову такое не придёт и духу не хватит, — Комаров посмотрел на оперуполномоченных. — А давайте на маньяка спишем. Он же бусинки чередует: белая, красная, белая, красная. Скажем начальству, что в зависимости от того, каким способом убить довелось. Бескровным — белая, ну, а если зарежет кого… А тут по очереди шло отравление, но что-то не так пошло, вот наш гламурный маньяк про нож и вспомнил.

— А получится такую дезу протянуть? — оживился Петров.

— Значит, следующую жертву грохнут бескровно, — сделал вывод Иван. — А что вы на меня так смотрите?

— Думаю, девочке лучше на время из города уехать, попробую это устроить, — Комаров достал телефон и отошёл к окну.

Пока он вводил кого-то в курс дела, Иван задумчиво произнёс:

— А сколько бусинок может быть в бусах?

— По-разному, — пожал плечами Петров. — Есть бусы вокруг шейки, а есть до пупа. А что?

— Пытаюсь понять смысл действий нашего маньяка. Если женщина, это естественней. Было какое-то насилие или муж бросил, вот и мстит всем мужчинам. А бусы или подарил кто-то, или порвались при сопротивлении. А если мужчина?

— Маньяк, наверное, сам смысл не знает, а ты раздумываешь.

— Знает, — уверенно произнёс Иван. — Да, я запрос в соседние области сделал, не было ли там подобных случаев.

— Мы же делали — глухо, — удивился Петров.

— Так мы за последние три года делали, а я запросил за десять лет.

Комаров закончил разговор и сообщил:

— Всё, договорился. Пообещали Яну с братишкой устроить в загородный лагерь, там как раз заезд. Антона в отряд, а девчонку кружок вести. До конца дня перезвонят.

Следователь присел, хоть одна гора с плеч. У Аллочки, а ей он и звонил, завуч из школы летом работала директором оздоровительного детского лагеря. Должно всё получиться.

 

***

 

Виктор Савельев заскочил домой пообедать. Он открыл дверь своим ключом и крикнул от порога:

— Мила, быстренько на стол собери, я ненадолго!

На кухне звякнула посуда, видимо жена увидела машину из окна.

Из своей комнаты выскочил Пашка. В руках он держал газету.

— Ты… ты… как ты мог. Ты с нами… песни… поход… Все твои слова — враньё. Ненавижу! — Пашка убежал в свою комнату, хлопнув дверью.

Виктор зашёл на кухню с раздражением отодвинул стул и сел со словами:

— Вот щенок!

Жена поставила перед ним тарелки и робко сказала:

— Вить, ну можно же было обойтись, не писать в статье об этой девочке? А тем более делать такие намёки.



Наталья Алфёрова

Отредактировано: 21.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться