Был месяц март

Размер шрифта: - +

III

Юрий привалился к стене подсобки, оттирая пот со лба.

- Будешь «Бейлис» из ботинка? – спросила, плюхаясь на стул, Дана.

- Ты это предлагала уже восемьдесят девять раз. Я сделаю тебе больно, сэр, если предложишь в девяностый, - отшутился Каваев. – И найди ты уже другого человека, который смотрел этот чертов сериал[1], если тебе так нравится про него шутить! Ну раз, два пошутила – поржали и забыли. А так…

- Все, молчу, молчу, - замотала головой Дана. – Кофе будешь? Или чай?

- Нет.

- Минералку?

- Нет. А вот рожу свою потную умыть я бы пошел.

- Только не вздумай потом высовываться на мороз!

- Кстати, насчет мороза, - поднял Каваев палец вверх. – Там, когда мы подъехали, мужик на лавочке сидел перед подъездом.

- И что?

- Так он и сейчас там сидит! И никуда не уходил. Он там живой вообще, интересно знать?

Дана только вздохнула.

- Пойди да проверь.

- Я подходил. Но он на меня так зыркнул, что лучше бы я не подходил. Может, ты сама подойдешь?

С Каваевым она познакомилась через Аркадия Сыча – когда они приезжали летом искать клад, Сыч как-то встретил его на улице, и они разговорились. Каваев тогда работал грузчиком на складе стройматериалов: вечно скрюченный – усталая спина редкий день разгибалась полностью – и в цементной пыли. На свою зарплату Каваев, как многим казалось, содержал свою неработающую подругу, которая держала дома двух сов-неясытей и ничем, кроме этих сов, не занималась. Как выяснилось сегодня, с базы Юрий уволился и перешел работать в фирму, занимающуюся развозкой всякого товара по магазинам, в качестве водителя-грузчика – за рулем «Газели» тоже был он.

- Кстати, я его видел уже тут неделю назад, - вставил Каваев. – В тот самый день, когда прошлый раз приезжал.

В прошлую субботу, ага. Мороз еще был, за тридцать. Сейчас потеплело, днем почти до нуля, но что-то подсказывает – ненадолго, одиннадцатое число еще только, половина февраля и весь март впереди.

- И что он делал? – спросила Дана.

- Да ничего. Спросил у меня адрес, у него с собой бумажка была какая-то. Он кого-то здесь искал.

- Не знаю, не знаю… - покачала она головой, - к нам не заходил.

Каваев вынул из кармана задребезжавший телефон и приложил к уху.

- Да, сейчас, едем, - коротко отмахнулся он и сунул мобильник назад в карман.

- Что, и кофе не выпьешь? – Дана поставила рядом с ним на стол дымящуюся кружку.

- Некогда, видишь ли.

- А ты скажи, что…

Она осеклась.

- Что я скажу? – усмехнулся Каваев, накидывая куртку. – Если я скажу – мне скажут, катись назад на базу стройматериалов. И так опоздал уже.

- Я одна две кружки не выпью, - пустила Дана в ход последний аргумент. – Чего добру пропадать?

- Мужика напои! – фыркнул он, выбегая в служебный выход. – Все, давай. В другой раз напоишь.

 

На белом снегу, покрытом серо-бурыми пятнами, оставленными подошвами ботинок людей, успевших перед этим пройтись по грязной дороге, четко выскакивали одна за другой, соединяясь в киноленту, разноцветные картинки из прошлого. Голубоватая вода бассейна. Залитая солнцем, как желтой краской, раскаленная улица. Серая столешница школьной парты с разбросанными по ней тетрадями в зеленых, голубых, розовых, белых обложках… Пестрые потоки машин, которых он столько разом никогда не видел: до одиннадцати лет бывать в городах крупнее не приходилось… Удушающая, кипящая жара, пыльный раскаленный июль ноль первого. «Пап, прикинь, там сорок три! – Да нет, это на солнце… В тени тридцать два, не больше». Лязг и грохот. Белый потолок. Монотонное капанье воды из крана в углу палаты.

Несоленая больничная гречка – хотелось вылезти в окно столовой, зачерпнуть в ладони жидкого ноябрьского снега и съесть, наверное, даже он вкуснее. Странный человек в серой куртке, говоривший какие-то непонятные слова. Зеленая электричка, синие сиденья из кожзама. Зелено-оранжевое здание вокзала в Керыле. Серо-голубые стены, темно-красный пол. «Теперь здесь будешь жить. Так как живешь теперь у меня – в этом доме мои правила. Первым делом, не смей…» - и долгий, обстоятельный рассказ насчет «не сметь» и положенных за это кар. И слово «забудь!», как универсальный ответ на все вопросы.

Следующие семь лет были серо-голубого цвета, как стены в керыльской квартире, во всех комнатах – обоев они не клеили. Красным был только плакат в углу комнаты и шлем с решеткой. Секция армейского рукопашного боя. Диковинка, им раньше только военные имели право заниматься – говорил он. Да, была травма, долго лежал. Восстановился полностью. Физическая форма хорошая. Нет, мы дома следим за подготовкой, снаряды есть: турник, гантели, сильный так-то пацан, пусть дерется.



Федор Ахмелюк

Отредактировано: 11.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться