Был месяц март

Размер шрифта: - +

VI

Макс сидел на кровати и тяжело дышал. Ему только что снился живой, динамичный сон. С ним случилась та беда, что рано или поздно случается со всеми спящими – во сне резко участилось дыхание, случилась гипервентиляция легких и теперь у него кружилась голова и его ощутимо подташнивало. Перед глазами продолжали прыгать бледные, как будто призрачные, картинки из свежего сна.

Вот он куда-то едет на машине, местность напоминает пустыню, но климат, по-видимому, нежаркий и пустыня – творение рук человеческих, ну, или просто время года такое, холодное. Пустыни вообще часто ему снились как графическое выражение безнадежности. Место, где нет ничего интересного – небо да песок, да одинокие прутики засохших кустов, и конца-краю этому песчаному аду не видно. Машина – какой-то внедорожник, наверное, обычный УАЗ.

В каком-то месте через дорогу тянулась дымная завеса. Он закашлялся и прибавил скорости, надеясь побыстрее проскочить это место. Неожиданно она кончилась, а возле дороги появилась – буквально метрах в пяти-десяти от него – фигура с протянутой рукой. Резко нажав на тормоз, он остановил машину и сделал фигуре знак рукой – садись, дескать, вдвоем все веселее будет.

Но если на стоявшей у дороги фигуре было какое-то невзрачное темное бесформенное одеяние, то залезшая к нему в машину женщина нисколько на эту фигуру не походила. Длинные, пышные волосы приятного светло-русого цвета – на первый взгляд он какой-то невзрачный, но это только на первый, стоит разглядеть получше, как понимаешь, что обладательнице волос он необычно идет. Фиолетовая блузка с соблазнительно расстегнутой верхней пуговицей, короткая джинсовая юбка, открывающая стройные бедра в черных ажурных колготках. Только вот лицо он разглядеть смог не сразу. Но смог – когда уже тронулся.

Чего бы это?

- А что ты тут делаешь, в этом мраке? – выскочил из Макса сам собой вопрос.

- А я тебя жду, - соблазнительно, если не сказать развратно, облизав губы, ответила Алла. – Тебя и только тебя. Долго ждала. Куда едем?

- Черт его знает, - ответил Макс.

Резко стемнело – свет давала только горящая зеленая лампочка на панели приборов, но черты лица Терновой и даже узор на ее колготках он почему-то различал без труда.

- Давай сделаем это сразу, - сказала Тернова.

- Что?

- Узнаешь, что.

Сотовкин не выпускал руля из рук и не менял позы, но обнаружил, что машина стоит на месте, а они сидят на неожиданно просторном, как садовая скамейка, заднем сиденье, и руки Терновой уже обвивают его шею, а губы шепчут на ухо что-то ласковое.

- Ты успокойся, успокойся, - бормотала она, продолжая гладить его, - просто так нужно, просто я так хочу, и ты так хочешь, и все так хотят.

- Чего хотят?

- Чтобы мы сделали это сразу. – Алла уже расстегивала молнию на его свитере. – Пусть так случится. До крика птиц время еще есть.

- Какого?... Что?... Ничего не понимаю…

- И не надо. Я тебя расплавлю и обезврежу твой яд. – Тернова, вцепившись в воротник, резко сдернула с него свитер, под которым почему-то не оказалось ни футболки, ни рубашки, ничего. На своей блузке она расстегнула еще пуговицу, потом еще, потом и вовсе как-то внезапно оказалась без нее, в одном только сверкающем белизной бюстгалтере. Мановение руки – исчез и он. Завесив груди волосами, которые из прямых почему-то превратились в слегка вьющиеся, она уперлась руками в его плечи и повалила на сиденье.

- Полный вперед! – объявила она, вскарабкиваясь на него и задирая юбку. – Давно пора!

Он пытался столкнуть ее, но вместо этого, потянувшись, обнял, прижал к себе. Тернова снова что-то ласково замурлыкала ему на ухо, пока ее рука шарила где-то возле застежки штанов. Потом картинка размылась, поплыла куда-то в сторону, но снова стала четкой. Последнее, что помнилось – как Алла спускала колготки.

А потом он проснулся с ощущением тошноты – усилилось дыхание, сон прервался.

Да уж, давно ему такой дряни не снилось. Была в далекой юности пара эротических снов с участием одной его знакомой, но что-то… не настолько детализированных. И так резко на самом интересном месте он не просыпался. Там вообще все было как в тумане. По крайней мере, он даже не помнил, во что она, эта знакомая, была одета и что предшествовало тому, из-за чего сон, собственно, и запомнился.

Кое-как отдышавшись, Макс поднялся с кровати, сходил на кухню, залпом выпил стакан холодной воды. Взглянул на часы. Половина восьмого. На работу ему не нужно – леса нет. Денег из-за этого, впрочем, тоже нет. Так что найти похожую на Аллу путану, уговорить ее так же одеться и попробовать реконструировать сцену из сна не выйдет.

Он нервно засмеялся над самим собой. Какая путана? Какая реконструкция? Что за бред шизофреника ему в голову лезет?

Да и на черта это нужно-то – сцены подобные реконструировать? Жил тридцать лет почти без всякого траханья и дальше будет жить, нечего мне тут.

Выкурив сигарету, он улегся назад в кровать, но сон не шел. Последние позывы зевнуть и закрыть глаза исчезли, как будто их и никогда не было, тошнота отступила, но перед глазами все еще стояла последняя сцена из сна – как уже полуголая Тернова обнажает самое сокровенное. Чего, черт возьми, это за бред? Почему его не отпускает именно этот момент?



Федор Ахмелюк

Отредактировано: 11.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться