Был месяц март

Размер шрифта: - +

X

Ворчун выключил воду и потянулся за полотенцем. Воздух, что ли, не подходит? Щетина у него отрастала медленно, брился он только с утра, так что на слишком частое бритье списать появившееся раздражение было невозможно. Надо бы, наверное, купить крем после бритья. В магазине в нижнем этаже он точно должен быть. Хотя там эта рыжая… может, она сегодня не работает?

Он поставил бритвенный станок назад в стакан – «одноразовыми» на самом деле можно скоблить морду недели три, а то и месяц, на срочке лично проверял, - и, накинув на плечи полотенце, отправился к себе в комнату.

Через приоткрытую дверь слышались приглушенные голоса дяди и брата с кухни.

- Кто это такая? – вопрошал Евгений.

- Да так. Крутилась тут вокруг Виктора одна. Точнее, не сама крутилась, он дружил с ее мужиком.

- И что делать будем?

- Да ничего. Какие у нее козыри? Посмотрит и сам уйдет, - уверенно заявил дядя.

Ворчун скинул с плеч полотенце и полез в сумку за чистой футболкой. За те восемь с половиной лет, что они жили раздельно, Валерий окончательно разучился вовремя следить и улавливать, чем занимаются и чем живут дядя и брат. Впрочем, Евгений личность известная, колумнист, мало ли какие там у него контакты. Дядя говорил – они с единомышленниками готовят весной, в апреле или начале мая, перед Днем Победы, какую-нибудь патриотическую акцию. Может, людей проверяют. Мало ли на свете Викторов. А уж кто подразумевался под людьми, названными абстрактно, Ворчун и вовсе не знал. Дядя Игорь все собирался его как-нибудь подробнее ввести в курс дела, да так и не собрался до сих пор.

Ладно, так или иначе, а в Новокрайновск сегодня нужно съездить, узнать, что там с работой.

Одевшись и наскоро перекусив, он отправился на вокзал, заодно сверившись с висевшим на кухне расписанием электричек – Евгений часто ездил в разные другие районы области и держал его ксерокопию на кухне, чтобы не лазить каждый раз в интернет. Недостаток этого его решения обнаружился сразу же по приезду: ту самую электричку, на которой Ворчун намеревался добраться до Новокрайновска, отменили еще неделю назад и обещали восстановить в апреле. Тяжело вздохнув, он побрел на первый перрон – сидеть в душном зале ожидания не особо-то и хотелось, тем более под бормотание телевизора, на котором был включен местный канал «Керыльские видеосети». Львиную долю его сетки занимали передачи, никакой культурной, просветительской или политической ценности не имеющие, а голубой мечтой его брата было лишение «Видеосетей» лицензии на вещание и расстрел всех его руководителей и журналистов с попутным занесением всех записей с канала в федеральный реестр экстремистских материалов. Вдобавок, возглавлял канал какой-то Кремников, которого брат ежедневно смачно материл с утра: в его изложении весь его род до седьмого колена состоял из сплошных шпионов и диссидентов, а вся его контора – из продажных «подпиндосников» и представителей секс-меньшинств.

Ворчун лично не проверял, что крутится по этому каналу, да и желанием не горел.

На выходе из здания вокзала путь ему преградили две мощные фигуры в полицейской форме.

- Ваши документы, гражданин, - пробасил тот, что пониже ростом, с густыми черными усами скобкой, махнув перед носом Ворчуна раскрытым удостоверением – я-де не мошенник.

Ворчун полез в карман за паспортом.

- Так-так… Ворчун Валерий Викторович, девяностого года рождения… что-то нечисто тут… Руки покажите.

- Что? – опешил Ворчун.

- У нас ориентировка на подозреваемого в разбое, внешне на вас похожего. Свидетели показывают, что у него была татуировка на запястье в виде браслета.

Ворчун задрал рукава и продемонстрировал стражам порядка – все чисто, никакого разбоя. Наручных часов он не носил, снимать ничего не пришлось.

- Куда направляетесь? – не отставал усатый.

- В Новокрайновск.

- С какой целью?

- На работу устраиваться. Я из армии недавно пришел, с контракта уволили.

- Ясно. Можете быть свободны, - разочарованно сказал мент, возвращая Ворчуну паспорт.

Стоять на перроне под холодным сырым мартовским ветром расхотелось. Ворчун понуро побрел назад в зал ожидания. Если заткнуть уши и погрузиться в себя, то, быть может, «притон либерастов» и не помешает. А может, удастся отловить работника вокзала, присматривающего за теликом, и уговорить переключить на что-нибудь более стоящее.

Пульт валялся на столике у тетки, принимающей оплату за посещение уборной. Ворчун, подойдя к ней, шепнул, что было бы не худо включить вместо этой чепухи новости, но ответ последовал неутешительный – дескать, тут больше ничего не ловится. Да и кто ты такой, мужчина, что будешь решать, что нам тут смотреть? Не нравится – не смотри.

Вздохнув, Ворчун приобрел в ларьке с газетами какую-то дешевую книжку в мягкой обложке, которая позиционировалась как военная проза про суровые будни спецназа, но книжка была нудная, косноязычие автора достигло таких вершин, что должно было бы уже восхищать, а не раздражать, а герои книги оказались какими-то картонными рыцарями с начисто отбитым чувством меры и инстинктом самосохранения, лезущими в атаку чуть ли не с голыми руками и вообще ничего общего с реальным спецназом не имеющими. С тоской констатировав, что автор явно не в теме, так как был бы в теме – такого бреда бы не писал, Ворчун сунул книжку во внутренний карман куртки – ну не выкидывать же ее – и уставился в телевизор.



Федор Ахмелюк

Отредактировано: 11.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться