Был месяц март

Размер шрифта: - +

XVII

- Вон то давай возьмем, - предложил подрамщик Мишка, мужик лет пятидесяти с густыми черными усами, фамилии которого никто не знал. Мишка – и все. Где-то в начале девяностых он вышел с зоны, куда попал за неизвестные никому на пилораме грехи, и с тех пор больше никуда, кроме как на лесопилки и разные физического труда шабашки, его не брали.

Макс взял багор – ну как, багор, скорее просто крюк из толстой проволоки, которыми они цепляли бревна и подкатывали по эстакаде, чтобы свалить на вагонетку и доставить к станку, - и, вцепившись в край бревна, что есть сил дернул. Тридцатисантиметровый в диаметре сосновый ствол с грохотом рухнул на застонавшие «ребра» эстакады – каркаса из толстых бревен, на который сгружали с лесовоза привезенный для распиловки лес.

- Черт, на сучок свалился… - проворчал Мишка, хватаясь руками за комель и перекатывая бревно в сторону вагонетки. – Макс, чего залип? Я один его катить буду?

- Ща, - шумно выдохнул он. Перед глазами заметались мушки. Отдышавшись, он вцепился в верхушку и помог напарнику закатить бревно на вагонетку. С тяжелым лязгом усилиями двух мужиков она покатилась в сторону станка продольной распиловки, или, в просторечии, ленточной пилорамы.

Но стоило им выставить две цепляющиеся за раму станка железные трубы, чтобы по ним перекатить бревно с вагонетки на станок, как Сотовкин зашатался и рухнул прямо на заваленный опилками, щепками и ошметками полурастаявшего снега грязный дощатый пол цеха.

- Э-эй, - протянул Мишка, - чего с тобой?

Он перескочил через рельсы, подошел к напарнику, потормошил. Тот хрипло вздохнул.

- Поскользнулся, что ли? – спросил еще раз Мишка. Сотовкин не отвечал.

- Так. Говно дело, Мишань… ну-ка… - Вцепившись руками в плечи упавшего, второй рамщик цеха, Сергей, перевернул приятеля на спину, стянув с руки рукавицу, приподнял веко.

- Живой. Зрачок сужается. Пульс проверь, - сказал он подрамщику. Мишка схватил Макса за руку.

- Есть.

- Эй, ты как? Чего с тобой? – спросил еще раз Серега. Сотовкин еще раз хрипло вздохнул и зашевелился.

- Ну-ка, давай…

Мужики помогли ему сесть на пол.

- Ты как? – спросил Мишка.

Макс помотал головой.

- Черт знает. Башка закружилась. И вас вижу как будто через серое стекло… хотя…

Он поморгал глазами.

- Вот теперь нормально.

- Башка кружится? – спросил Серега.

- Ага.

- Миха, давай его оттащим в кандейку, тут дерьмовое какое-то дело, похоже…

Мужики подняли его, довели до середины цеха, потом Макс еле слышно сказал «Да я сам» и действительно, сам дошел до огороженной в углу цеха «кандейки», где рабочие пилорамы курили, обедали и переодевались, а зимой – еще и грелись возле железной печки: сам цех не отапливался.

- На, воды похлебай, - сказал Мишка и протянул ему стакан. Сотовкин взял, врастяжку, мелкими глотками, выпил.

- Бухал вчера? – спросил прибежавший на шум Витька, которого с пилорамы так и не уволили – просто не нашлось замены.

- Он не ты, - фыркнул Серега, - иди мешки вынеси лучше!

В кандейке повисло тягостное молчание.

- Так, ты это, вот чего, - сказал Мишка, - иди-ка ты лучше домой.

- Думаешь, стоит?

- Стоит. А то, не ровен час, упадешь куда не туда еще. Что вообще это с тобой? Бывало раньше такое? – спросил Серега.

- Да башка закружилась. Бывает иногда. Хрен знает, почему, я сам не знаю. Знал бы, сразу бы сказал, - отозвался Макс.

- Простужаешься, может?

- Вряд ли. Если бы температура была – ломило бы. Не, это другое что-то, - сказал Макс, допивая воду из стакана, а другой рукой хлопая себя по карманам. – Черт, сигареты выронил…

Мишка протянул ему пачку своих. Макс взял, вытащил сигарету, закурил.

- И чего с тобой делать?

- Отсижусь минут пятнадцать да пойду пилить, - отмахнулся Макс.

- Не-а. Свалишься еще раз, не ровен час. Ты иди домой лучше, серьезно, - покосился Серега. – Мы с Витьком твое бревно сами допилим. Или вообще на раме его оставь.

- Ну, хрен знает…

В висевшей на гвозде «парадной» куртке Сотовкина запищал телефон. Он вынул его, посмотрел на экран и с какой-то гримасой разочарования сбросил вызов.

- Чайку горячего выпей да домой иди, - сказал Мишка. – Пойду опилки выгребу, пока кипятится.

Вернулся он к уже вполне очухавшемуся Максу, потягивающему из своего стакана горячий чай.

- Не знаешь, как номер в черный список на телефоне сунуть? – спросил Макс у напарника.



Федор Ахмелюк

Отредактировано: 11.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться