Был месяц март

Размер шрифта: - +

XVIII

Текст главы опубликован с купюрами. Оригинальная версия текста содержится в PDF-издании книги.

Всю рабочую неделю было солнечно, а праздник, День города, выдался хоть и теплым, но серым. «Где-то я слышал, что в пасмурные дни снег тает быстрее, чем в солнечные…» - подумал Ворчун, вылезая из маршрутки и направляясь по хорошо знакомому пока что адресу, который уже в ближайшее время предстояло забыть. Рукой он нашарил в кармане связку ключей, от которых сейчас тоже избавится.

В квартире Удиловых осталась его спортивная экипировка: бойцовский шлем, раковина… и еще кое-какие вещи: уходя из дома, он наскоро побросал в свои узлы все, что подвернулось под руку, а экипировку решил оставить, может, потом заберет. Если Удиловы ее не выкинули. И не сменили на двери замки, конечно.

«На автомате» он едва не зашел в магазин, думая про Дану, но уже взявшись за дверную ручку, вспомнил, что она дома, у нее же отпуск. Надо будет к ней зайти на обратном пути, кстати. Вчера вечером она звонила, предлагала пойти погулять на Старой площади, праздник же, день города и все такое… Ворчун согласился. Хоть какое-то развлечение в его серой жизни.

Крепость рушилась на глазах.

Вчера он весь вечер думал – не пора ли отступить перед открывшимися обстоятельствами, забиться назад в свою нору-казарму, где все просто и понятно, и вместе с родственниками заняться общественной деятельностью, вытаскивая это пропащее в потребительстве и вранье общество к нормальным идеалам нормальных государств – твердой, как кремень, государственной идее, борьбе со всеми отклонениями с истинного пути, возрождению чистки общества от либеральных отбросов, предателей, позорных космополитичных бесполых уродцев, преступно закрывающих глаза на их сушествование, вместо того, чтобы покарать самостоятельно, обывателей? Да нет, это же бред какой-то, решил для себя Ворчун.

Человек, заточенный на войну, ждет войны. Страна, шарахнувшаяся в воинствующий милитаризм, рано или поздно получит свое. Не всем быть атаманами. Нельзя всех заставлять смотреть в глаза умирающему волку. Нельзя романтизировать авторитаризм, идеологию, войну. Государство создано для людей. А стрижка всех людей под одну гребенку, да еще такую нездоровую, не имеет смысла, так как нормальные устремления людей далеки от того, что под ними понимают такие, как Удиловы – чтобы за них решали, какими им быть...

Ворчун уже успел немного отвыкнуть от подъездной вони – кошек, окурков, какой-то дряни вроде гнилой капусты, которой несло на площадке первого этажа. Он поднялся на свой этаж, вынул из кармана ключ и остановился как вкопанный.

Под электрощитком на их площадке стояла старая галошница – кто-то из соседей выволок и поставил, чтобы можно было переобуваться на площадке из грязных сапог в более-менее чистые ботинки и не тащить грязь в прихожую. А на ней сидел не кто иной, как его сосед по дому на Флотской улице.

- Ты? – спросил он, взглянув на Ворчуна.

- Я, - ответил он, доставая ключи. Замки Удиловы не сменили. – Кого ждешь?

- Постой. Ты же Ворчун, верно?

- Да. Ты же документы мои видел. Я же, помнишь, военник в прихожей выронил?

Таская в свою половину дома свои узлы, Ворчун уронил папку, в которую сложил вообще все документы, и те рассыпались по полу. Военник отлетел в самый дальний угол, вечером сосед отдал его нерасторопному владельцу.

- Что ты здесь делаешь? – спросил он. – Как фамилия хозяев квартиры? Я адресом не ошибся?

- Ошибся, наверное, - фыркнул Ворчун. – Тут Удилов живет, тот самый, из газеты.

- Значит, не ошибся, - зло сказал сосед.

- У тебя к нему какое-то дело?

- Да, и очень много дел. Таких дел, что…

- Постой-ка, - сказал Ворчун, протискиваясь в прихожую и пропуская вперед соседа.

Квартира выглядела так, как будто в ней никто не появлялся как минимум дней пять, ни одной куртки, ни одного пальто, ни одной пары обуви в прихожей не было. Ворчун, не разуваясь, прошел на кухню. Кран откручен, вместо него стоит заглушка, все приборы выключены, даже часы остановились. Заглянул в ящик стола, где Удилов-старший держал не слишком важные и секретные документы. Пусто. Все забрал. Куда они делись?...

- А откуда у тебя ключи от их хаты? – спросил сосед.

Ворчун показал ему рукой на стул, сел сам, смахнув со стола на пол валявшуюся обертку из-под булочки.

- Садись.

- Они, похоже, сбежали, - сказал сосед.

- Вот еще. С чего им сбегать? – спросил Ворчун.

- Ты многого не знаешь, - покосился сосед. – Если надо, могу рассказать. Но для начала, кто ты им?

- Родственник. Как бы. Не кровный. Так получилось, что я попал к ним в семью, - уклончиво ответил Ворчун.

- Ясно.

- А ты кто? И какое у тебя к ним дело? И я, кстати, имени твоего даже не знаю…

- Свирков Алексей, - представился сосед. – Бывший редактор газеты «Сероводский календарь». Бывший – благодаря стараниям Удилова.



Федор Ахмелюк

Отредактировано: 11.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться