Царская руна. Том I

Размер шрифта: - +

Глава 26. Истигард

Город готовился к зиме. По утрам уже прихватывал морозец, приближалось время длинных ночей, и непроходимых сугробов. Люди Рорика вытаскивали ладьи на берег, разбирали деревянные причалы. Дружина готовилась к большому походу. Зима единственное время, когда можно добраться до городищ суми, поэтому сбор полюдья Рорик проводил только в это время.

Изредка еще заходили ладьи вендов. Богатый урожай зерна на юге толкал самых отчаянных на опасные предприятия. В это время года выходить в озеро было делом крайне рискованным. Погода менялась по несколько раз на дню. Порывистый шквал мог прерваться солнечным затишьем после, которого вдруг начинал валить снег. Но что может остановить купца решившего заработать. Все ведь знают в это время получить хорошую цену на хлеб можно только в Истигарде.

Ольгерд совсем поправился и его определили в младшую дружину. Теперь он жил в одном из «длинных домов» вместе двумя десятками парней его возраста и старше. Фарлан же числился среди ближников Рорика и жил в доме конунга. Это был самый большой и просторный дом в городе, там происходили все пиры и городские собрания. Размер, вот единственное отличие главного дома от всех прочих, во всем остальном между ними не было никакой разницы. Рубленные из ошкуренных бревен стены с маленькими окнами под самым потолком. Затянутые бычьим пузырем, они давали так мало света, что разбить себе лоб в потемках было проще простого. Один длинный стол посередине и лавки-лежанки по стенам. Вот и все убранство. Одинаковое для всех, как для дома конунга, так и для жилища младшей дружины. Разница была лишь в доме для работников и рабов, там вообще не было никакой мебели. Люди жили, ели и спали на голом полу в лучшем случае, застеленном соломой или еловыми ветками.

В отличие от Фарлана, сразу попавшего в ближний круг, Ольгерда приняли довольно прохладно. Несмотря на юный возраст за ним уже тянулся героический шлейф, и у многих это вызывало не однозначное отношение. Например, кто-то пустил слух, что Ольгерд бросил отца и трусливо сбежал, или пошла молва, будто сила его колдовская и он по ночам поедает мертвечину. Конечно, в лицо такое никто не говорил, но шепот за своей спиной парень слышал постоянно. Фарлан советовал не обращать внимание, что вся эта ерунда и сплетни лишь до первого боя. Железо и кровь все расставит по своим местам.

Было еще кое-что. Женщины. Вернее одна женщина. С появлением Ираны в городище сплетни о ней не утихали ни на миг. Понятно, в казарме полной молодых здоровых самцов тело единственной девушки в городе было излюбленной темой. Ольгерда эти ежевечерние обсуждения доводили до бешенства. Его требования заткнуться приводили лишь к недоумению и советам пойти прогуляться. Идти против всех было чревато, и самое главное он сам себе не мог объяснить, чего так заводится. Еще недавно ему такие разговоры очень даже нравились.

Проблема с женщинами в городе существовала давно. Суми и венды неодобрительно относились к смешанным бракам, а к бракам с рокси крайне негативно. Законных путей получить женщину у руголандцев было не много. Либо съездить женится в Хельсвик или Руголанд, что было далеко и дорого, или все-таки уговорить местных. С последней большой войны прошло почти тридцать лет, многое забылось, да и страсти улеглись, но до признания рокси своими было еще очень далеко. Истигард хлеба не сеял и ничем кроме войны и торговли не занимался. Вся добыча добывалась железом и хитростью, не удивительно, что рокси мягко говоря не долюбливали. Стычки большие и маленькие происходили постоянно. То тонгры нападут на землю суми, то сами руголандцы пройдутся набегом. Полюдье опять же. Обиды росли как снежный ком и брачным союзам это никак не способствовало. Была, конечно, добыча, но людского полона брали немного. Люди успевали разбегаться, а ловить их по бескрайним лесам дело неблагодарное, да и опасное. Можно самим заблудиться так, что вовек не выберешься. Потом, невольница собственность общая, как и вся добыча побаловаться и только, семью не заведешь, дети рабыни рождаются рабами.

В общем, женщин катастрофически не хватало, поэтому разговоры о них заполняли любую паузу. Свободная, нетронутая девушка была как красная тряпка для стада быков. Ирану давно бы изнасиловали, не помогли бы никакие запреты, но лучше всяких приказов ее хранил мистический страх руголандцев перед нечистой силой.

Рорик вскоре понял свою ошибку, сам принес в город яблоко раздора. С тех пор как молодая женщина вошла в город количество ссор, переходящих в драки возросло в разы. Пока обходилось без поножовщины, и ему удавалось справляться, но ощущение надвигающейся беды не отпускало. Как назло обстоятельства не позволяли избавиться ни от колдуна, ни от его внучки. Не успел Ольгерд оправиться и встать на ноги, как принесли двоих с охоты. Кабан их подрал страшно. Свой костоправ не справился, пришлось вновь обращаться к Вяйнерису. В этот раз старик упрямиться не стал, и грозить ему не пришлось. Он осмотрел раны и сказал, что возьмется. Так что все осталось по-прежнему. Девка продолжала бегать по двору, а десятки мужских глаз продолжали ее облизывать. Винить своих бойцов в этом Рорику было трудно, поскольку ему самому частенько хотелось затащить ее в сарай.

Жрец все понимал и внучку без присмотра отпускал редко, но лечение требовало от него слишком много сил. Частенько он сам больше напоминал труп, и тогда все держалось на Иране. Она выхаживала деда, раненых, готовила еду, стирала и ходила за водой. В это время защитой ей служила только слава лесной колдуньи.

-

Ольгерд вместе со всем молодняком толпился на ристалище. Здесь Фарлан по просьбе конунга «поучить недорослей уму разуму» должен был поделиться боевым опытом. Специальная круглая площадка за «главным домом» была засыпана песком и окружена невысокой изгородью. Молодежь громыхала деревянными щитами и мечами больше смеялась и подшучивала, чем слушала венда. Черный был мужем не крупным, на полголовы ниже многих собравшихся парней. Глупый максимализм юности ставил на первое впечатление и это был любимый, начальный урок Фарлана.



D.Dominus

Отредактировано: 21.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться