Царский курган

Размер шрифта: - +

Глава 2. Рони

Рони не помнила, сколько она ползла по мокрой колючей траве. Страх гнал девочку вперёд. Колючки давно изодрали короткую рубашку в клочья, поясок потерялся где-то в траве… Рони дрожала от холода, но продолжала ползти вперёд.

Наконец, бесконечный росистый луг кончился. Рони приподняла голову, опасаясь вновь увидеть страшных всадников в остроконечных шлемах. Но ещё больше она боялась увидеть худые фигуры в серых длинных плащах и воинов в косматых растрёпанных шапках и серых доспехах из деревянных дощечек, обшитых сыромятной кожей.

Поднявшийся месяц осветил луг. В его свете далеко, у самого ручья, где начинался луг, блеснула блестящая чёрная кожа доспехов и мелькнули остроконечные шлемы конников на мохнатых коренастых лошадках. Ужас скрутил девочку — ведь страшные чёрные воины искали её, Рони! Они рыскали по лугу и ещё немного… Они увидят на краю редкой рощицы с тощими кривыми деревцами маленькую фигурку.

Рони, пригнувшись, нырнула в кустарник. Ночной холод пронизывал её, но страх перед чёрными всадниками был сильнее, и Рони, дрожа от холода, продолжала сидеть в своём убежище. Топот копыт, то приближался, то вновь отдалялся, то затихал где-то на краю луга, то раздавался совсем рядом. И тогда Рони, сжавшись в комочек, затихала в своём убежище, прислушиваясь к незнакомой речи. Голоса чёрных воинов были не злые, скорее наоборот, казались обеспокоенными. Всадники негромко и озабоченно переговаривались, иногда раздавалось фырканье их мохнатых коренастых лошадей.

Наконец, так и не найдя никого, чёрные фигуры удалились куда-то за ручей. Рони, дрожа от холода, выбралась из кустарника и побрела в сторону видневшихся в свете Феллы холмов. От одежды почти ничего не осталось, да и оставшиеся лохмотья насквозь промокли. Ноги подкашивались от усталости. Рони было всё равно, куда брести, лишь бы подальше отсюда, подальше от этих людей в чёрных доспехах и облачённых в серые плащи жрецов, которые везли Рони в её последнюю дорогу. Потому что там, в конце, девочку ждала страшная смерть на древнем капище хунгов. Ведь она посмела видеть, как старший из жрецов — тощий и плешивый Дор — призывал злых духов, заключённых в странных зеленоватых камнях, хранившихся в храме Духов седых гор, где прислуживала маленькая Рони.

Казалось, что всё это было так давно…

***

Именем Рони маленькую девочку прозвал старик Радим, живший в старой покосившейся избушке на краю векового леса, из-за зубчатой кромки которого виднелись сияющие хребты Седых гор. Радим был жрецом, служившим Велету, богу зверей лесных и скотов домашних, как говорил сам старик. Девочка помогала ему, а старый жрец учил маленькую помощницу читать, писать, считать, обучал её разным премудростям, учил читать следы и понимать повадки зверей и птиц, различать полезные и ядовитые грибы, искать целебные травы.

Рони была найдёнышем. Радим рассказывал девочке, что нашёл её в глухой чаще, на странной, как будто выжженной поляне, куда не ходили ни зверь, ни птица. Маленький ребёнок был завернут в белую холщину и там же Радим нашёл берестянку с выцарапанной по-мархутски надписью, гласившей, что девочку зовут Радуга (по-мархутски — Ириша), и ей одно лето от роду. С тех пор, по словам старика, шесть раз приходило в край мархутов лето. Но настоящим именем — Ириша — старик её называл редко. Чаще он звал её Рони. Слово было незнакомое, но Радим говорил, что оно значит «Огонёк». А слово это было из языка, на котором говорил незнакомец, живший в их деревне, когда старый жрец был ещё мальчишкой.

Всё было хорошо, но несколько лун назад на деревеньку, возле которой жили Радим и Ириша-Рони, напали хунганы. Войска мархутского князя Богды были далеко и не успели подойти вовремя. Так что хунганы всласть пограбили окрестности. Старого Радима зарубили на собственном капище. А маленькую Рони продали на невольничьем рынке.

Смышлёную девочку купил Дор, старший жрец Храма Духов седых гор, находившегося где-то в степном краю. Рони стала прислуживать при храме. Всё было вроде бы ничего — непосильной работой Рони не загружали, правда нередко пороли или сажали на пару дней в кладовую за провинности. Вот только храм был довольно мрачным местом. Жрецы служили каким-то злым духам, присланным Сынами неба. Ночами, в главном храме, представлявшим собой высеченную в скалистом основании холмов на самом краю дикой степи длинную пещеру, проводили странные и жутковатые ритуалы, принося в жертвы животных и танцуя в свете жаровен безумные пляски. И сам Дор, пожилой, тощий и плешивый дядька, как-то странно смотрел на Рони. От его взгляда девочке всегда хотелось сделаться маленькой-маленькой и забиться куда-нибудь в щёлку.

А однажды случилась беда. Рони выметала сор из боковой галереи главного храма и услышала странное бормотание. Оно доносилось из-за низкой почерневшей от времени двери с позеленевшими медными оковками. Обычно эта дверь была закрытой. Но сейчас она была приоткрыта, и именно из-за неё слышалось неясное бормотание. Рони узнала голос Дора. Обычное детское любопытство и подвело её.

Рони заглянула за дверь. Там находилась короткая узкая лестница, освещённая красноватым светом факела. Лестница вела в маленький зал, где Рони и увидела Дора, стоящего на коленях перед каменным столом, на котором стояли странные гранёные столбики из зеленоватого стекла. Дор бубнил свои заклинания или молитвы, время от времени оглаживая, чуть ли не облизывая зелёные стекляшки.

Рони схватили на лестнице. Дор, увидев её лишь скривил лицо в презрительной гримасе и сделал жест стражникам. Её отвели в один из малых залов и там, раздев, секли, пока девочка не лишилась сознания, потом заперли в боковой чулан, где держали жертвенных животных. А вечером стража выволокла перепуганную Рони в главный храм. Дор долго вопил, воздевая руки к сводам, о том, что главная святыня храма осквернена и теперь скверну может смыть только кровь маленькой рабыни, осмелившейся нарушить священную неприкосновенность Даров Неба. Теперь Рони должны были принести в жертву духам.



Михаил Клыков

Отредактировано: 29.12.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться