Cделка со смертью

Размер шрифта: - +

Глава 4

Доктор Вирджиния Максвелл занималась утренним обходом своих пациентов. Её сегодня попросили появиться в отделении пораньше, и Джина исполнила приказ начальства, бодро вышагивая по коридору без четверти семь. Некоторые пациенты уже успели проснуться — особо активные или те, у которых нарушен режим дня. Джина привычно по-матерински тепло улыбалась вечному ребёнку Джо из третьей палаты, которому было уже за сорок — а он каждый раз встречал молодую девушку с радостью шестилетки; зашла к миссис Роудс и познакомилась с ней уже в девятый раз за месяц; заглянула в шкафчик с медикаментами и испустила горестный вздох — опять он был наполовину пуст. Доктор Максвелл крайне ответственно относилась к своей работе, а потому считала себя обязанной сделать всё, что могла. К сожалению, желания редко совпадали с возможностями. Генри Блейк даже вроде пообещал ей помочь с решением проблемы весьма деликатно, но уже больше недели она его не встречала. И надо же, нужно было только прийти пораньше, чтобы столкнуться с ним у двери одиннадцатой палаты — той самой, где находилась главная вип-пациентка этажа.

Скользкие балетки Джины совсем не тормозили на кафеле, а заметила она Блейка слишком поздно. Он же и вовсе выходил из палаты спиной вперёд, даже не предполагая присутствия Джины здесь, в такой час и на такой скорости, однако быстрота реакции позволила Генри подстраховать её от падения. Доктор Максвелл удивлённо подняла брови: раньше она не замечала охранников в этой палате — и давно это продолжается?

— Мистер Блейк, — улыбнулась Джина, — какая встреча.

— Доброе утро, — удивлённо выдавил Генри.

Пожалуй, доктор Максвелл была последним человеком, которого он хотел бы видеть этим утром, после Уоллеса и Стоуна, разумеется. Недавно эта сладкая парочка потребовала у него подробный отчёт о спящей красавице, а ему с непроницаемым выражением лица пришлось врать, что всё спокойно, когда сам Генри не мог выкинуть из головы их с Эвелин немногочисленные ночные беседы. Для Блейка эти разговоры относились к чему-то очень личному, ведь ему доверили очень важный и опасный секрет. Даже несмотря на непростой характер собеседницы, Генри не мог не сочувствовать её положению и отнюдь не желал девушке зла. В докладе он чуть было даже не назвал её по имени, отчего потом сам на себя злился. Поговорили несколько раз — и всё, лучшие друзья? Всю ночь он думал об этом, наблюдая за неподвижной Эвелин и понимал, что в непростом деле её побега эмоции ему совсем не пригодятся.

— Вас перевели к нам? — удивлённо спросила Джина, а Генри вдруг пожалел, что тогда стал даже разговаривать с ней.

— Да, так распорядился заведующий, — кратко ответил он, собираясь уходить.

— Поэтому он тогда вас и вызывал? — не отставала Джина.

— Именно, — Генри категорически не нравилось вспоминать тот день.

— Неужели вы забыли про наш разговор? — она выжидающе смотрела на его лицо, и Генри вдруг почувствовал себя под микроскопом.

— А вам всё ещё нужна помощь? — осторожно ответил Блейк вопросом на вопрос.

— Само собой, — энергично закачала головой она. — Думаете, что заведующий мог так быстро переменить своё решение? Ни за что на свете. Пойдёмте со мной, я покажу вам эту палату. Хочу, чтобы вы поняли этих людей.

Легко развернувшись на пятках, Джина поскользила по кафельному полу. Генри закатил глаза и последовал за настырной девушкой, любящей лезть не в своё дело. Она была настолько дружелюбна, что порой даже вызывала подозрения, которые мгновенно рассеивались при взгляде ей прямо в глаза. В них светилась какая-то особенная мудрость, недоступная пониманию Блейка, настолько подкупающая, что сразу же хотелось ей верить.

Доктор Максвелл приоткрыла дверь в тёмную палату в самом конце коридора, в которой у стен стояло несколько коек с лежащими пациентами. Некоторые шумно дышали, а с дальней постели из угла изредка слышались почти призрачные тихие стоны. Засквозило запахом ацетона и какой-то безнадёжностью, когда Джина тихо сказала:

— Санитары здесь бывают намного чаще докторов. Обычно затем, чтобы увезти остывающее тело. На прошлой неделе умер мужчина с раком лёгких, его опухоль была настолько большой, что придавливала лёгкие, когда он лежал. Даже спал сидя, а каждый вдох для него был настоящим испытанием, — Джина вдруг замолчала, отворачиваясь от дверного проёма. — Его боль не мог унять морфий. А раз он не мог, то рассчитывать было просто не на что. В его карте записано несколько разных видов лекарств, но кто докажет, что он их не получил?

Генри отвернулся и услышал щелчок дверной ручки, не зная, что можно на это сказать. Больница — априори не счастливое место, куда люди приходят, чтобы унять свою боль — физическую или душевную. Джина хотела помочь всем, и такое благородное стремление нельзя было не отметить, но…

— В первый раз, когда я это увидела, мне тоже было нечего сказать, мистер Блейк, — она вдруг снова легко улыбнулась и показала рукой к дивану у стойки медперсонала: — Давайте присядем и поговорим.

— Я бы не хотел, чтобы нашу беседу зафиксировали, — Генри бросил взгляд на камеру под потолком, а Джина только кивнула.

— Тогда предлагаю вам зайти в наш кабинет для совещаний минут через пять после меня. Пожалуйста, мистер Блейк.



Анна Панина

Отредактировано: 30.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться