Цели и средства

Размер шрифта: - +

Цели и средства

 Что бы там ни сочиняли себе досужие горожане за кружкой пива, артефакторы деньги лопатой не гребут. Определённо. Эрвет разогнулся от верстака, и потёр затёкшую от долгого сидения в одной позе спину. «И где мои мешки с золотом? Или, вопрос попроще: куда деваются мои гонорары?» Рукоять заколдовываемого меча в дрожащем пламени свечи таинственно подмигнула жёлтым хризолитом, намекая на возможные траты молодого и условно перспективного мага.

 — Как же, держи ножны шире. Квартиру за месяц оплачу, родителям с мелкими деньжат подкину, материалы рабочие куплю, и весь гонорар. Эх, что бы ты понимал в жизни, железяка.

 Меч, как и следовало ожидать, промолчал, и Эрвет снова вернулся к работе. Одна морока с этим подселением памяти воинов в оружие: сначала изволь пробежаться до ближайшего места старых битв, и отыскать какую-нибудь кость воина, потом неделю колдуй, извлекая из её эфирной сущности остатки былых навыков почившего владельца, и гляди, не напортачь, когда к мечу приживлять их будешь. Иначе вместо оружия, которое учит неумелого хозяина, и помогает в меру своих скромных сил умелому, получится бесполезный хлам, не годный даже на перековку.

 Впрочем, усидчивости и аккуратности Эрвету было не занимать, поэтому он не боялся потратить на покупку заготовки последние деньги, отложенные на еду и оплату жилья. Чай, не первый меч заговаривает.

 И, увы, не последний. Более интересные и денежные заказы начинающему специалисту начнут давать ещё не скоро.

 Артефактор вычертил мелом на скоблёных досках пола сложный узор, поместил в центр знака меч, уселся обратно на табурет, и приступил к завершающему этапу. Вот, сейчас влить немного силы, и можно относить зака…

 — Проклятье тебе, поганый чернокнижник! Все кары небесные и земные на твою голову!

 Подскочивший с табурета Эрвет потёр ушибленное о верстак колено, и обалдело огляделся. Комната оставалась пуста.

 — Да придёт на тебя кара девяти Высших Владык за твои мерзкие деяния! — Продолжал визгливо разоряться невидимый собеседник, и Эрвет с изумлением понял, что голос идёт от меча.

 Не может быть! Этого не может быть по всем известным законам магии! Все знают, что души умерших, тем более способные общаться с миром живых, могут призвать только некроманты!

 Меч, не заморачиваясь сложными теоретическими изысканиями, продолжал бранно голосить, ловко оперируя такими терминами, как «убийственный грех», «чернокнижная мерзость», и «Высшая Справедливость».

 На всякий случай артефактор проверил все расчеты и построения, чтобы убедиться, что он не открыл ненароком новую страницу в истории магического искусства. Нет, ни премий, ни лавров первооткрывателя можно не ждать — всё было выполнено верно. Маг растерянно потёр подбородок, и решил выяснить хоть что-то у единственного имеющегося в наличие источника информации. Учитывая настрой собеседника, разговор следовало начинать каким-нибудь нейтральным вопросом. Эрвет послушал монолог ещё немного, и вопрос сформировался сам собой.

 — Что-то ты для воина слишком часто богов поминаешь, уважаемый.

 — Воина?! — Яростно взвизгнул меч, подпрыгнув от возмущения. Сбитая свеча покатилась по полу, но погасла прежде, чем к прочим вечерним радостям добавился ещё и пожар. — Да чтобы ты знал, я жрец Роора Миролюбивого второй ступени посвящения, Саулус из Жейвина! А ты осквернил мой дух, вселив его в это мерзкое всем праведным душам орудие убийства!

 В теологии Эрвет был не силён, но о том, что жрецы этого странного культа считали всех воинов скопом прислужниками злых сил, он знал. В основном потому, что магов, с их разрушительными боевыми заклинаниями, эти же жрецы почитали злом ещё большим, и всячески пакостили по мелочам при встречах.

 Перед Эрветом замаячил голодный месяц и тяжёлый разговор с квартирной хозяйкой, но он продолжал цепляться за призрачную надежду: может шутка какая-то? В том, что меч с голосистым духом проповедника никто не купит даже за треть цены в качестве хохмы, он не сомневался.

 — И почему же твой дух здесь, а не вкушает заслуженный отдых у твоего покровителя? — Если отрешиться от въедливого голоса, и мыслить логически, то меч должен был получить навыки жреца, а не сознание и способность к болтовне.

 Вопреки ожиданиям, жрец не разразился новой порцией брани, а пригорюнился. Эрвет никогда не был сильным эмпатом, но эту эмоцию ощутил вполне отчётливо.

 — Всё слабость духа, и гордость непомерная. Поклялся я, что в честь перехода на вторую ступень сто благих дел совершу, а успел только четыре. Вот и нет мне отдохновения загробного, раз обещанное не закончил. Пока все сто не совершу, не упокоюсь, и никто меня упокоить не сможет.

 Сквозь раздражение и ощущение надвигающихся неприятностей начало робко пробиваться сочувствие. Что такое не рассчитать собственные возможности, Эрвет понимал. Вот прямо сейчас смотрел на беспокойно светящийся в гексаграмме меч, и проникался до глубины души.

 — А в битву тебя зачем понесло, Миролюбивый? Я специально останки на поле боя брал, чтобы не ошибиться. — Благо далеко ходить не надо было — рядом с городом располагалась единственная на всё королевство золотая шахта, за которую сражались столько раз, что какой-нибудь амбициозный некромант из скопившихся в земле скелетов мог бы построить себе башню до Луны, и прикуривать по вечерам от полюбившихся созвездий.

 Призрак смутился ещё больше.

 — Народ глух к голосам мира. Особенно эти рыцари. Воюют, мясо убитых животных едят, да мало ли какие ещё непотребства вытворяют? В общем, когда через два с половиной года вразумлений мне засчиталось только четыре добрых дела из ста, я счёл, что пора переходить к более решительным действиям, и попытался остановить очередную битву, разгоревшуюся за презренный металл. И вот, что из моего благого порыва получилось!



Алла Матвеева

Отредактировано: 11.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться