Цена его ревности Книга 2

Глава 43. Плюрализм в отдельно взятой голове и его последствия

Утром Вика еле подняла голову с подушки.

Лежа по диагонали на сбитой и перевернутой постели, она пыталась заставить себя встать на утреннюю пробежку, но все мышцы были словно налиты свинцом. Вчера, после того как захлопнула за Раджем дверь, она долго не могла уснуть и пила одну чашку кофе за другой, стараясь выкинуть из головы покинувшего квартиру мужчину и усмирить восставшее против нее тело. А когда все-таки смогла уснуть, то сны, ставшие продолжением ночной грезы, не давали отдохнуть, заставляя метаться по широкой кровати. После столь жарких сновидений, очень соблазняла мысль никуда не идти и еще немного понежиться, но многолетняя привычка заставила поднять себя и затолкать в душ. Там Вика стянула измятую майку, влажные трусики и бросила их в корзину для грязного белья, а сама встала под ледяные струи.

Бегая по дорожкам парка, Вика пыталась разобраться в собственных чувствах и желаниях, и не обращать внимания на двух парней, которые, несмотря на классические костюмы и начищенные туфли, легко за ней поспевали.

– Стоит ли так упрямиться? – шептала разбуженная женственность. – Ведь ты же сама этого хочешь. Вспомни его поцелуй – нежный, волнующий; его прикосновения, когда надевал на тебя украшения. Вспомни свои ощущения, – и от этих воспоминаний по телу Вики пробежала сладкая дрожь возбуждения. – Вот видишь, – продолжала женственность. – И это от невинных прикосновений в присутствии людей, а что он может сделать наедине? – и новая горячая волна заставила содрогнуться и остановиться, чтобы восстановить прерывающееся дыхание.

– Я полностью согласно, – поддержало женственность тело. – Имей в виду, что в следующий раз я могу и сдаться.

– Ты-то помолчи! – пресекла Вика бунт собственного тела. – Ты и так меня все время предаешь и отзываешься на любое прикосновение, интонации и даже запах.

– И правильно сделаешь, – на этот раз женственность поддержала тело. – Он наилучший кандидат. У него есть опыт. Ты его привлекаешь, и, что намного важнее, он привлекает тебя.

– Привлекает он ее. Ха! Любит она его. Увязла по самые уши и сама себе не признается, – вставила свои пять копеек совесть. – И сбежать мечтает. Только, что будет, когда сбежит – не думает.

– Тем более – продолжала, подбодренная совестью, женственность. – Надо использовать эту возможность и узнать, что такое близость между мужчиной и женщиной. Очень сомневаюсь, что в твоей жизни встретиться еще один такой мужчина – искушенный, но внимательный, к которому ты испытывала бы такие чувства, и который терпел бы все твои выходки.

– И что дальше? – насмешливо поинтересовались гордость и упрямство. – Смиришься с местом двадцать- или тридцать- какой-то, и не последней в его списке? А ты подумала, как будешь чувствовать себя, когда ему прискучит новизна, и он начнет от тебя отделываться под любым предлогом? Или выбросишь нас на помойку и будешь смиренно стоять в очереди за его благосклонностью и ждать, когда соизволит обратить на тебя внимание?

– Тогда и меня придется выбросить, потому что я не позволю выбросить гордость, – вновь подала голос совесть.

– Ты готова предать большую часть себя, уступив им? – спросили гордость и упрямство, указывая на женственность и тело. – Неужели их желания для тебя важнее нас?

– Я уже предупредило, что больше не в силах сопротивляться и больше этого делать не буду, – в очередной раз сказало тело.

– Замолчите все! – воскликнула Вика, зажимая уши, а редкие прохожие удивленно на нее оглянулись. От множества голосов, перекрикивающих друг друга и спорящих внутри, у нее заболела голова. – Заткнитесь и дайте мне подумать!

– Думай, думай, только помни, что, если не уступишь себе, то сны этой ночью – это только начало. На сколько тебя хватит? – не отступалась женственность.

– А если уступишь, то я совсем не дам спать. И на сколько тебя хватит тогда? – не осталась в долгу гордость.

– Я сказала, заткнитесь! Все! – в отчаянии повторила Вика и побежала в сторону дома. За ней, как приклеенные, бежали и парни. – Еще и эта идиотская охрана. Точно скоро с ума сойду. Скорее бы приехала Лалит, – бормотала она, вбегая в подъезд и поднимаясь на лифте. – Молчать! – прикрикнула на попытавшуюся подать голос совесть и забежала в душ.

Смывая пот, Вика коснулась того места на шее, куда поцеловал Ракеш.

«Это тебе в качестве наказания, или предупреждения, или поощрения – выбирай сама», – вспомнила она слова Раджа, а также его: «Я пойму, что ты выберешь».

– Поймет он, – со злостью, в том числе и на саму себя, Вика швырнула на кровать влажное полотенце. – Конечно, поймешь, а я тебе в этом помогу. Только бы сегодня пригласили Ланкастера. Что же, придется рискнуть. Если не придет, то придется что-нибудь соврать.

Натянув черные бесшовные трусики «бразилиана» и бюстгалтер «балконет», который был ей на размер мал, но зато поднимал грудь соблазнительными холмами, искусительница вытащила из второго чемодана микроскопическое корсетное платье-бюстье из плотного черного матового хлопка. Это платье она надевала только на закрытые вечеринки, куда ее приглашали танцевать и на которых надо было присутствовать после программы, создавая красивый антураж. Самостоятельно платье на спине застегнуть было сложно. Раньше Вике всегда в этом помогали подруги по работе, но сейчас, пыхтя и чертыхаясь, она пыталась справиться сама. Разобравшись с застежкой, Вика выдохнула и провела ладонями по бокам, расправляя складки платья и очерчивая изгибы стройной фигурки.

Она вышла в гостиную, взяла со столика испачканную сумочку и только сейчас заметила свежие синие следы на руке. Отметины расположились чуть выше, уже успевших стать зеленоватыми прежних, и привлекали внимание.