Цена его ревности Книга 2

Глава 49. Зачем мы так мучаем друг друга?

Оставшись наедине с Викой и представив, как будет снимать с нее платье, Радж обреченно вздохнул.

– Ну сколько мне еще с тобой нянчиться? Какие еще глупости ты можешь натворить, отстаивая независимость? – тихо пробормотал он и присел на кровать.

Желая отсрочить неизбежное, сначала расстегнул и снял с ноги девчонки паял. Задержав в руках нежную, как птенчик, стопу, мягко провел пальцами по высокому подъему и вниз – к изгибу, от которого начинались длинные пальчики с темным педикюром. Потом он наклонился, чтобы перевернуть Вику на живот и добраться до застежки платья, и вздымающаяся девичья грудь оказалась прямо напротив лица. Подавив желание припасть губами к лилейной коже, Ракеш перевернул поганку, а она недовольно заворчала в ответ. Ракеш собрался с духом, приготовившись созерцать молочно-белую, гладкую, с продольным желобком позвоночника спину и потянул язычок молнии вниз. Застежка послушно разошлась, и Ракеш сдавленно выдохнул сквозь сжатые зубы – под молнией был еще один стянутый крючками слой платья.

– Да она издевается надо мной, – простонал Радж.

Самообладание трещало по швам, а паршивка все еще была стянута платьем. Надежда, что процесс снятия одежды пройдет быстро, рассеялась как дым, и перед Ракешем предстала реальность в виде множества крючков, которые необходимо расстегнуть, по миллиметру освобождая девчонку от тисков ненавистного платья.

Задерживая дыхание и стиснув зубы, он приступил к следующему этапу добровольной экзекуции над самим собой, поочередно расстегивая маленькие упрямые крючочки. Когда с ними было покончено, перед глазами предстало то, что Ракеш одновременно и желал, и боялся увидеть – Викина узкая, с нежной кожей, которую он слишком хорошо помнил, гладкая спина, сужающаяся к тонкой талии, а потом плавно переходящая в стройные округлые бедра.

Он не смог сдержаться и провел ладонями от позвоночника к плечам, убирая в стороны половинки платья и чувствуя под пальцами шелковистую кожу. Вика что-то недовольно пробормотала, и Ракеш, очнувшись, отдернул руки. Он снова развернул ее и приподнял, чтобы стянуть лиф платья. Вика тут же обвила его руками, а ее голова легла ему на плечо.

Ракеш удивленно взглянул на ведьму, но она продолжала спокойно спать, только уже на его плече. Он взял простыню и продернул ее между собой и Викой, чтобы не видеть ее полураздетой, когда снимет платье, раз уж не может избежать прикосновений, и накинул ткань на хрупкие плечи.

После того как Ракеш стянул с поганки лиф платья, стараясь при этом не обращать внимания на обжигающий руки огонь, когда случайно касался груди ведьмы, скользили по ее бокам и касался упругого живота; он попробовал уложить девчонку обратно на кровать, но ее руки только крепче обхватили его, а сама бестия прижалась теснее.

– Не уходи. Не оставляй меня, – послышалось Ракешу сквозь неразборчивое бормотание.

– Я здесь и всегда буду рядом, – на всякий случай ответил он и провел губами по персиковой щеке. Вика удовлетворенно вздохнула, расслабилась и позволила положить себя на кровать.

Подоткнув простыню под ее плечи, Ракеш полностью стащил уже наполовину снятое платье. С отвращением взглянув на ничтожный кусок ткани, он прошел в ванную и бросил его в корзину с грязным бельем. Потом вернулся в комнату и посмотрел на проступающий под простыней хрупкий и даже сейчас волнующий кровь силуэт.

«Ночь обещает быть долгой», – подумал Ракеш.

Немного поразмыслив и решив, что в костюме проводить ночь у постели Вики будет не очень удобно, он подошел к шкафу и распахнул дверцы. Поверх джинсов, сложенных аккуратной стопкой, маек и футболок, нашел то, что искал – свою шелковую пижаму. Переодевшись и повестив костюм в шкаф, Ракеш присел на кровать и, проверяя пульс, положил пальцы на тонкое запястье. Венка билась ровно и сильно, и Ракеш устало откинулся на спинку кровати, но тут же опустил глаза, почувствовав голову девушки у себя на бедре, и рука привычно легла на ее лоб.

Бежали минуты, Ракеш начал потихоньку дремать, но лежащая на его ноге Вика стала беспокойно метаться. Она сбросила простыню и спинала ее с кровати, а когда Ракеш хотел встать, чтобы снова укрыть свою поганку, то Вики вцепилась в его пижаму.

– Нет… Нет… Не оставляй меня… – торопливо и неразборчиво бормотала она и даже начала всхлипывать, и Ракеш решил остаться, успокаивающе поглаживая ее вздрагивающие плечи.

– Я здесь, я с тобой и всегда буду с тобой, – повторял он, пока Вика не успокоилась и, перебравшись с его бедра на живот, не затихла.

Чтобы поганке было удобно спать, Ракеш спустился ниже и теперь уже полулежал рядом со своей спящей занозой. Чтобы вредина не замерзла, обнял ее за плечи и зацепился взглядом за пересекающую спину девушки черную полоску застежки бюстгалтера.

«Дыхание стеснено», – вспомнил слова доктора.

Ракеш уже потянулась к застежке, но замер на полпути и, сжав руку в кулак, снова положил ее на обнаженные плечи Вики – видеть и чувствовать ее обнаженное прижатое к нему тело – этого бы он уже не вынес. Ракеш старался не думать о Вике, но его глаза тем временем абсолютно по своей воле продолжали увлекательное путешествие по доступным сейчас спине; едва прикрытым черной тканью трусиков соблазнительным ягодицам; по длинным, бесконечно длинным ногам. Дойдя до розовых пяток, стал проделывать пройденный путь в обратном направлении.

Вика снова стала что-то неразборчиво бормотать, перескакивая с английского языка на родной, а из глаз потекли слезы, напугав Ракеша. Он попытался встать, чтобы позвонить доктору и узнать, что ему делать, но Вика вцепилась в рубашку пижамы мертвой хваткой и не отпускала. Тогда Ракеш, не предпринимая больше попыток встать, набрал номер врача.

– Она плачет. Плачет сквозь сон. Может, ей больно? Что мне делать? Может, больница? – выпалил он, едва услышав на другом конце провода заспанный голос.