Централийская трагедия. Книга первая. Осень 1961

Глава 12. Марк и Мэри из приюта Святой Батильды

Соединенные Штаты Америки, штат Пенсильвания, Централия.

Сентябрь, 1961 г.

— Эта девочка, в книжной лавке, внучка мистера Олдриджа? — спросил я Марка, когда мы уже возвращались домой.

— Мэри? Нет, она сирота. У мистера Олдриджа нет внуков, а его единственная дочь, выйдя замуж, уехала в Кливленд. Старик может казаться безразличным ко всему, но даже у «стоиков» есть слабости.

— Ахиллесова пята.

Марк кивнул.

— Дочь редко его навещает, и тоска по ней оставляет его, только когда Мэри рядом. Он же восполняет ей утраченных родителей.

— Ты хорошо с ней знаком?

— Пожалуй, — пожал плечами юноша, — Не знаю, известно ли тебе, но я всю жизнь провел в сиротском приюте, и только в прошлом году, когда мне исполнилось восемнадцать, поступил на работу к Хелене. Она выделила мне небольшую комнату под лестницей на первом этаже, и я поселился в доме Дальберг-Актонов. Мы с Мэри вместе росли в приюте Святой Батильды. Мэри на несколько лет младше меня, и все еще живет там. Если я не ошибаюсь, ей, на данный момент, пятнадцать. Да, пожалуй, я хорошо ее знаю, но мы никогда не были особо дружны.

— Почему?

— Мэри — неприступная скала. Она недоверчива и озлоблена на мир. Дети, которые растут в приюте, часто становятся такими, но для Мэри адаптация в детском доме проходила еще тяжелее, чем для остальных. Что до меня, я оказался в приюте, когда мне не было и года, и я не помню своих родителей. У Мэри иная ситуация. Она попала в приют, когда ей было пять. Первые несколько лет она была убеждена, что мама оставила ее лишь на время, а сама отправилась на заработки. Мэри говорила, что ее мама устроилась горничной в богатую семью и как только приведет финансы в порядок, вернется за ней. Она искренне верила в эту историю и каждое утро просыпалась с надеждой, что сегодня именно тот день, когда мама заберет ее.

Часто мы дразнили ее, крича: «Мэри, за тобой мама пришла!». Каждый раз она доверчиво вскакивала и сломя голову неслась вниз по лестнице к входной двери, где ее, конечно, никто не ждал. Нас веселила ее неизменная наивность, и мы смеялись до упаду, когда она непонимающе озирала пустую прихожую. Дети, знаешь ли, бывают злыми. Впрочем, нашу жестокость по отношению к Мэри можно было оправдать тем, что она, в свою очередь, вела себя надменно. Она смотрела на нас свысока — на несчастных сирот, к которым она себя, конечно, не причисляла.

Надо также заметить, что Мэри маленького роста и весьма хрупкого телосложения. Она всегда была ниже сверстников. Девочка осознавала свою уязвимость, и поэтому, как это часто бывает с людьми, которых природа не одарила физическим преимуществом, для нее всегда было характерно оборонительное поведение. Она часто ощущала угрозу от окружающих, но никогда не давала себя в обиду, так что при малейшем поводе бросалась в драку, в которой ее тактикой было кусаться, щипаться и царапаться. Дети из приюта рано учатся постоять за себя, так как у них нет родителей, которые могли бы их защитить.

Надо, пожалуй, отдать Мэри должное — она держалась стойко и, за все время не проронила при мне ни слезы, вопреки нашим многочисленным издевкам. Когда она в очередной раз видела пустой порог, ее глаза на мгновение становились влажными, но она тут же возвращала самообладание. Вместо того, чтобы расплакаться, она, словно дикая кошка, набрасывалась на первого, кому не посчастливилось оказаться в радиусе ее прыжка. В гневе она была настолько неистова, что мы толпой не могли ее сдержать, и нам приходилось звать воспитателя, чтобы та усмирила ее.

Однако, годы шли, а мама так и не возвращалась за ней, и с каждым днем тщетного ожидания ее спесивость таяла, а нас все менее забавляло подшучивать над ней.

Марк рассказывал обо всем этом не без сожаления. По его интонации ощущалось, что ему было стыдно за свое поведение по отношению к девочке, которое он проявлял, когда они были детьми.

— А как она познакомилась с мистером Олдриджем? Как между ними возникла такая отцовско-дочерняя связь?

— О, это произошло благодаря очередной выходке Мэри. Она всегда требовала к себе особого отношения и была такой занозой в задн!.. — с неподдельным возмущением вспыхнул Марк, но остановился на полуслове и продолжал, сдерживая себя, — так вот, когда пришло время поступать в начальную школу, после первого дня занятий, она решительно отказалась посещать ее когда-либо снова, не объясняя причины. Во второй учебный день, она встала раньше всех, заперлась в кладовке и наотрез отказалась идти на занятия. Ее выудили из кладовки уловками и хитрыми уговорами и потащили в школу силой. Во время обеденного перерыва, она сбежала. Весь приют, что уж там, весь город, был поднят на уши. Целый день ее безуспешно искали, пока вечером ее не привел мистер Олдридж. Оказалось, она пряталась в книжной лавке. Она пришла туда и весь день тихонько читала в уголке. Старик сначала не придал этому значения, но когда стало вечереть, заинтересовался ее персоной. Завоевав ее доверие, он выведал, что она сбежала из приюта, и, с помощью умелой дипломатии, уговорил ее вернуться туда, пообещав, что ей больше не придется ходить в школу. Мистер Олдридж, на мой взгляд, невыносимый брюзга, но нельзя отрицать, что человек он достойный и верный своему слову. Он решил взяться за домашнее обучение Мэри и договорился об этом с воспитателями. С тех пор Мэри проводит часы школьных занятий в книжном магазине, где ее учит старик Олдридж.