Централийская трагедия

Размер шрифта: - +

Глава 12. Миф о Сизифе

Соединенные Штаты Америки, штат Пенсильвания, Централия, Сентр - стрит. 

22 ноября, 1961 г.

Есть лишь одна по-настоящему серьёзная философская проблема

- проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того,

чтобы её прожить, - значит ответить на фундаментальный вопрос философии.»

Альбер Камю

 

- Том, - услышал я призыв о помощи, - Томас! Я здесь! – пробирался ко мне сквозь вой ветра слабый голосок Мэри.

Моё предостережение оказалось пророческим. Мэри действительно не отойдя и на пару ярдов от магазина, поскользнулась на заиндевевшем булыжнике и упала, подвернув ногу. Я нашел её, ведомый призывами о помощи.

- Больно. Не могу подняться, - пожаловалась она.

Я поднял девочку на руки. Она не противилась. Мэри оказалась еще легче, чем представлялось, глядя на её щуплое тельце. Я не мог похвастаться хорошей физической подготовкой, поэтому, будь Мэри тяжелее хотя бы на пару фунтов, а от магазина нас бы разделяло большее расстояние, я не сумел бы донести девочку.

Прикрывая от щетинистых поцелуев ветра то лицо Мэри, то своё, я тяжелой поступью добрался до книжной лавки и, толкнув плечом дверь, отворил её.

Усадил девочку на стул, где она обыкновенно сидела.

- Сказал же, жди здесь, - проговорил я, с негодованием в голосе.

Беглянка не посмела что-либо ответить, ведь как-никак я только что спас её и нес на руках сквозь метель, но по капризному выражению лица я так и прочел: «С чего бы я должна тебя слушать?»

- Как бы то не было, - пожал я плечами, - теперь уж ты точно убежать не сможешь, - сказал я, и тут же осекся. Фраза прозвучала как угроза. Девочка итак не тяготилась оставаться со мной в магазине, а я еще и говорил, как маньяк. Я поспешил поправиться.

- Как твоя нога?

- Болит, - призналась Мэри.

Я не знал, как поступать в той ситуации. Ни какими приемами первой помощи я не владел.

Я пощупал ногу. Нелепые бордовые колготки промокли, когда Мэри упала в снег. В мокрой одежде девочка замерзала еще быстрее.

- Мэри, я знаю, по какой-то неизвестной мне причине, ты меня недолюбливаешь. Но у тебя нет оснований мне не доверять, я зла тебе не причиню. Я позвонил в приют и сказал, что ты сегодня не придешь. Тебя ждут там не ранее, чем к утру. Сегодня мы остаемся здесь, будем согреваться горячим чаем и надеяться, что к утру снегопад прекратится. Надеюсь, ты согласишься, что это наиболее разумное разрешение сложившийся ситуации.

Я снял с себя свитер из альпаки и протянул его Мэри.

- Тебе нужно переодеться в сухую одежду, иначе совсем окоченеешь. Надень мой свитер, в нем тепло. А своим укрой колени. Я пока сделаю чаю.

Я ушел в подсобку. Но, заваривая чай, я украдкой следил через щель в полузакрытой двери за Мэри. Девочка сняла зеленый растянутый свитер, и когда она осталась в одной белой маечке, что была под ним, моему взору престали оголенные худенькие плечи. В сердце что-то ёкнуло.

Я вспомнил, что принес с собой из дома обед, но так как в полдень был слишком увлечен перечитыванием своего романа, а после меня сбил с толку начавшийся снегопад, я совсем позабыл о еде. Говорят, совместная трапеза способна сплотить людей и расположить к увлекательной беседе. Когда наши желудки наполняются одинаковыми продуктами, мы каким-то образом становимся единомышленниками. Ведь не даром, мы – то, что мы едим.

Я был из тех людей, что склонны более слушать, нежели говорить. Был крайне молчалив в обществе и предпочитал в беседе копить, а не расточать мысли, а затем высказывать их на бумаге. Лишь в особые исключительные моменты, оставшись вдвоем, наедине с особым собеседником, я раскрывался, словно лепестки ипомеи при лунном свете и становился непривычно разговорчивым.

У меня был грибной крем-суп, запеканка с курицей и картофелем и три черничных кекса. Я выложил всё это на стол перед Мэри и пригласил:

- Присоединяйся. Ну же, не стесняйся, бери ложку.

Девочка неуверенно взяла прибор и попробовала суп.

- Вкусно, - сказала она.

- Марк отличный повар, никогда не жаловался на его стряпню. А черничный кекс просто божественен. Это коронный десерт Марка.

- Марк, - повторила Мэри, задумавшись, - Ты впервые пришел в магазин в его сопровождении.

- Угу, - подтвердил я, уплетая запеканку за обе щеки, - Знаешь его?

- Как же не знать, - презрительно фыркнула Мэри, - Самодовольный кретин.

Я удивился.

- Чем же он тебя обидел, что ты так о нем отзываешься?

- Конкретно меня, ничем. Но он ужасно поступил с моей подругой. У нас в приюте все девочки пускали слюнки на Марка. Ну а чего удивительного? Приятный на лицо, хоть и негодяй, но не дурак, да еще и кулинар. Признаться, мне он тоже был симпатичен, лет так в тринадцать… Только я его быстро раскусила.

- Прости, а сколько тебе сейчас?

- Пятнадцать. По мне не скажешь?

- Сказать честно, когда впервые увидел тебя, подумал, меньше. Но взгляд у тебя взрослый, осмысленный, поэтому так и полагал, что пятнадцать, - солгал я.

У Мэри был полный глубокомыслия взгляд. То была чистая правда. Но о её возрасте я не по тому догадался. Я знал наверняка, потому что мне сказал Марк. Но я не хотел, чтобы Мэри знала, что мы с Марком говорили о ней, тем более, принимая во внимание, что он ей когда-то нравился.

- Так что же натворил Марк?

- В год своего выпуска, на зимний бал он пригласил сразу десять девочек в качестве своей пассии. Ему это показалось забавным. И каждой сказал, никому не говорить, чтобы другие девочки из зависти не повыдирали бедняжке волосы. А такая осторожность была вполне разумной, и ни одна из обманутых девочек до последнего никому не говорила, что была приглашена на бал Марком Остином. 



Christine K

Отредактировано: 27.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться