Централийская трагедия. Книга первая. Осень 1961

Глава 13.Орудие убийства

Соединенные Штаты Америки, штат Пенсильвания, Централия.

Сентябрь, 1961 г.

Вернувшись домой, я вставил чистый лист бумаги в пишущую машинку и зафиксировал события прошедшей ночи и текущего дня, включая приснившийся кошмар, рассказ Хелены о шраме, беседу со следователем, прогулку с Марком и то, что он поведал мне о мистере Олдридже и Мэри. В данном повествовании, я восстанавливаю события того времени по записям, которые начал вести в тот день. Я стараюсь не упускать ни единой мелочи, чтобы наиболее достоверно воссоздать для читателя картину произошедшего. Читателю временами может показаться, что я слишком вдаюсь в детали, и сюжету недостает динамики, однако, я бы хотел, чтобы читатель не просто бездумно пронесся по лейтмотиву имевших место событий, но прожил эту историю вместе со мной, увидел, будто собственными глазами, то, что видел я, прочувствовал, то, что чувствовал я, и разгадывал вместе со мной секреты семейства Дальберг-Актонов. Я был словно Спящий Герберта Уэллса, который пробудился в новом для себя мире, и пытался разобраться в его устройстве, попутно узнавая об интригах, которые ведуться за его спиной.

Зафиксировав все на бумаге, я откинулся на спинку стула. Конспектировать новую информацию всегда было для меня таким же естественным, как дышать. Я вновь поразмыслил над вопросом, который задал мне утром Марк. Он заставил меня задуматься о том, что составляло основу моей личности.

Я выбрал своим жизненным ремеслом писательство, потому что всегда смотрел на слово, как на удивительный феномен.

Слово — самая могучая стихия из всех. Сильная речь, подобна вспыхнувшему лесному пожару: она стремительно несется, охватывая пламенем умы слушателей и зажигая огонь в их сердцах. Кроткая речь, подобно воде, способна обтекать и стачивать углы. Воодушевляющая речь, словно мощный порыв ветра, вздымает ввысь дух человека, вызывая небывалый эмоциональный подъем. А уверенная речь, дает людям опору под ногами.

В руках искусного рассказчика, слово уподобляется мягкой глине, и из нее он способен слепить любые фигуры: замки, сказочных зверей, сцены небывалых баталий. И все это предстает перед нашим мысленным взором так явно, что невольно кажется, что можно дотянуться и пощупать.

Слова — словно разноцветная пряжа на ткацком станке, и умелый писатель плетет из нее виртуозный узор сюжета. Однако, при всем хитросплетении повествования, язык автора должен оставаться простым и понятным. В стремлении к излишнему красноречию, некоторые пишут настолько замысловато, что читателю с трудом удается распутать узлы авторских смыслов.

Автор — это капитан судна, а слова — бегучий такелаж. Опытный писатель, знает, когда затянуть, а когда распустить тросы, чтобы, когда нужно, замедлить ход сюжета, а когда необходимо, пустить его на всех парусах.

Богатый словарный запас — необходимый инструментарий писателя. Скудность языка приводит к скудности мысли. Слово — живое воплощение мысли и обязательное условие разумности. Homo sapiens и Homo loquens — одно и то же. Пока человек не стал говорящим, он не был разумным. Без слов мыслить невозможно. Сократ говорил, если человек знает наименование вещи, он постигает и ее природу. Если же для выражения какой-то мысли нет подходящих слов, то и сама мысль будет существовать лишь в виде призрачного ощущения, смутной тени на стенках сознания.

И все это при том, что язык, в сущности — абстракция и условность. Слово — это лишь набор фонем или графем в определенном порядке, и этот конкретный порядок по общему соглашению обозначает какой-то концепт, вызывает в сознании некий мысленный образ. Но именно эти условность и абстрактность, позволяют слову принимать столько различных форм. Слово — это хлеб; слово — это мёд; слово — это меч. Словом можно утолить духовный и интеллектуальный голод. Красноречивое слово — услада для ушей и для души. Словом можно ранить и даже убить. Одно лишь слово отделяет приговоренного от смертной казни.

Я мог бы придумать еще множество аллегорий и метафор, чтобы описать природу слова, однако, боюсь примкнуть в ряды графоманов.

Наиболее красноречиво, коротко, но емко, о значении языка высказался еврейский царь и мудрец Соломон. Его выражение может казаться гиперболическим, однако, оно удивительно точно, и им я и хочу кончить мои размышления о слове: «Смерть и жизнь — во власти языка, и любящие его вкусят от плодов его».

Начав вести записи в тот день, я не подозревал, что, несмотря на всю мою любовь к слову, мне придется вкусить от него самых горьких плодов. Я не мог и предположить, что орудие моего труда, — эта прекрасная страстно-красная пишущая машинка, — станет орудием убийства.

[Конец ознакомительного фрагмента]

Instagram автора: chris_the_author
Telegram канал: mentalgarden