Цепи жизни

Размер шрифта: - +

Жизнь — порядочная стерва

Доктора в первый раз в жизни мальчиков показали свою некомпетентность, допустив при операции на сердце грубую ошибку, но пока об этом никто не знает. Маэль только отошёл от наркоза, ему было даже немного легче, а Дима сидел и караулил у его койки, ждал, пока этот ребёнок очнётся… Он открыл глаза, глубоко вдохнул и даже понять ничего не успел, Дима сразу сгрёб его в объятия и расплакался:

— Мальчик мой, неужели… Я поверить не могу, ты живой… Я бы себя не простил, если бы ты… 

— Тише… Тише… Родной мой… — Маэлю пока было тяжело говорить, но успокоить родного человека очень хотелось, он не выносил, когда Дима плакал. 

— Тссс… Не надо… Ты слишком слаб пока. Не надо… Я с тобой… И так будет всегда. Всегда… Только не бросай меня… 

— Не брошу… Только… Не отпускай… — мальчику уже было больно, но он на всё был готов, только бы как-то помочь… И унять свой собственный страх. 

— Не отпущу… Никогда… 

Они долго обнимались и плакали, то ли от душевной боли, то ли от радости, что снова вместе, плакали так долго, что волосы Димы насквозь пропитались слезами, потому что Маэль очень хорошо уткнулся в его макушку, а сам Дима прижался к его груди, чтобы слушать, как бьётся сердце, тихо, неровно, но бьётся… И от этого он пропитал слезами майку Маэля, никак не мог успокоиться, они оба не могли. Всё же, скоро минула реабилитация и мальчики вернулись обратно в детдом. Прошли тяжёлые, полные страха, издёвок и ненависти со стороны окружающих, необычайно долгие три года. За это время Дима обнаружил в себе поистине сверхъестественные способности, понял, что может не только чувствовать боль Маэля – близнецы с рождения очень крепко связаны, а когда между ними столь тесная эмоциональная и не только связь, такие вещи уже не удивляют – но и забирать её, переводить на себя… В первый раз это вышло совершенно случайно, он был крайне испуган, но понял, что это лишь шанс от судьбы, шанс помочь этому беззащитному солнышку, хоть как-то облегчить его страдания. И Дима делал это, делал каждый день, когда было нужно, со временем научился подавлять в себе не только свою, но и его боль, чтобы ни в коем случае не пугать мальчика… Когда нашим братьям исполнилось восемь лет, их наконец-то забрали из этого ада, к сожалению, сделали это разные семьи. И Маэль снова попал в свою родную семью… В их родную семью. В новые, не менее тяжёлые цепи. На этот раз родители вернули его исключительно ради того, чтобы сломать мальчика окончательно, разрушить, разбить ему душу, которую Дима бережно и тщательно собирал каждый чёртов вечер своими объятиями, тёплыми прикосновениями, ласковыми словами… Да и просто своей любовью. Да, он искренне любил это со всех сторон нездоровое чудо, даже не подозревая, что они являются родными братьями, никто не сказал им этого, посчитали, что не стоит тратить на это время… И поэтому неудивительно, что как только Дима въехал в свой новый дом, он каким-то чудом нашёл свой родной дом, не зная этого, но это было и неважно, главное, что он нашёл Маэля, а больше ему ничего не было нужно на этом свете. И снова потекли до ужаса похожие друг на друга дни: ранним утром Дима уже рядом с Маэлем, внимательно охраняет его чуткий, беспокойный сон, после пробуждения сразу тёплые успокаивающие объятия, завтрак в исключительно принудительной форме – Маэль наотрез отказывался от еды, был тощий, как смерть и такой же бледный, но Дима всякий раз кормил его с ложечки – потом только на руках гулять, снова домой, новый скандал, иногда побои и Дима почти всегда оставался с ночёвкой, несмотря на бурный протест своих приёмных родителей, просто не мог допустить, чтобы над этим маленьким беззащитным солнышком так издевались… Всегда был готов защитить его даже ценой своей жизни, один раз чуть не пришлось это сделать, но, конечно, он смог, выкарабкался, не мог иначе, не мог бросить такого любимого брата, понимал, что один он никак не выживет… Он не смел надолго оставлять такое сокровище с этими монстрами, боялся, что они могут добить бедного ребёнка и не зря боялся. Родители орали на Маэля постоянно, говорили, как ненавидят его, а ему нельзя было пугаться, с таким то сердцем… Он часто плакал, а родителей это раздражало и они не нашли ничего умнее, чем дать маленькому беспомощному больному ребёнку подышать эфиром, который раньше использовался в медицине в качестве наркоза. Как они и хотели, Маэль тут же уснул мёртвым сном, проснулся только на следующий день и ему было очень тяжело после этого просыпаться, как-то приходить в себя, ведь это же спиртовой раствор, а такое ему никак нельзя, но им было плевать… Это повторялось раз за разом, Дима даже ничего не знал, приёмные родители слишком часто запирали его под замок, в итоге он вспомнил, что ещё с детского дома умеет их взламывать, почувствовал, что с его любимым сокровищем беда и выпрыгнул в окно второго этажа, на которое тоже успели прицепить замок, только бы поскорее к нему… Дима влетел в родной дом, как метеор, сразу наверх, в его комнату и вид спокойно спящего Маэля позволил ему облегчённо выдохнуть, но мальчик вдруг почувствовал странный запах и взгляд его тут же упал на полупустую колбочку, стоящую на столе… Он всё понял, жутко испугался и знал, что должен помочь, но понятия не имел, что делать. Что-то подсказывало, что для начала стоит разбудить мальчика, не то потом ему будет гораздо хуже. Несмотря на совсем малый возраст, Дима понимал, что такое эфир и что давать его этому ребёнку было никак нельзя, его уже душили слёзы от обиды и ненависти, но он каким-то чудом взял себя в руки, Маэля взял на руки, тепло, нежно, но осторожно обнял его, сел вместе с ним на кровать, стал ласково гладить его по голове и шептать: 

— Маленький мой, родной, пожалуйста, проснись… Вернись ко мне, я прошу тебя… Прости, что оставил тебя, теперь я ни на шаг от тебя не отойду… Я никому больше не позволю так издеваться над тобой, я не дам им забрать тебя у меня, ни за что… 

И тут до Димы дошло, что мальчика травят эфиром явно не в первый раз и с его-то больным сердцем… Он может уже просто не проснуться. Когда он понял это, из прекрасных глубоких голубых глаз ручьём полились слёзы, он не хотел верить, что упустил своё главное счастье, что всё закончится вот так… Дима прижал Маэля к себе как можно крепче, уткнулся в его грудь, пытаясь снова услышать это тихое неровное сердцебиение, не хотел верить… И резко вздрогнул, когда этот ребёнок распахнул свои такие же голубые, но безумно усталые глаза, тяжело медленно выдохнул и едва заметно произнёс своим тихим слабым голосом: 



Laura Nikolson

Отредактировано: 17.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться