Чародей без башни

Размер шрифта: - +

Глава 10. КУДА ПРИВОДИТ ОХОТА НА ЧУДИЩ

Синдибум мялся у ворот, не решаясь войти.

— Может, без меня сходите, проверите? А я пока здесь подожду, — промямлил он, с надеждой и даже теплотой оглядываясь на мрачный тёмный лес.

— Мы же договорились искать твою бабушку вместе? — заворчал Юнасий.

Арий кивнул. В колдунах в красных мантиях не было ничего страшного. Но слово «чернобуки» вызывало привычную оторопь. Ему долгие годы вбивали в голову, что они само воплощение злысти, и единственное, что их останавливает от неминуемого разрушения долины — это мегамаги-защитники. Поэтому, чтобы войти в их лесное логово, пришлось себя пересилить.

За воротами раскинулся самый настоящий город (Синдибум читал, что такие строили до Бесконечных войн, когда ещё не было злысти и чародеи могли селиться там, где им нравилось). Взлетали над землёй высокие, трёх-четырёх-этажные, ладно сделанные бревенчатые дома. Мощеные булыжниками улицы, подсвеченные огненными фонарями, разбредались во все стороны, и Арий зачарованно крутил головой. Широкие, крытые лестницы взбегали к дверям, поражая причудливой резьбой и яркими красками. На коньках крыш скалились неизменные драконы, показывая длинные красные языки, а по краям скатов растянулись багровые волны пламени. Из труб валил плотный дым. Окна горели гостеприимными огнями, а искусно вырезанные ставни утопали в голубых и желтых цветах. Поверить, что тут жили самые подлые создания в долине, которые мечтают лишь о том, чтобы разрушить двенадцать башен и отправить в царство покоя и умиротворения всех чародеев, совершенно не получалось.

— И где же её здесь искать? — недоумевал Синдибум.

— Так идём сразу к Выжженю, без его ведома здесь и комару не поселиться, — предложил Гордей.

— Может, мы согреемся, мёда в таверне выпьем, а ты пока сбегаешь да договоришься, — заворчал Пантелей. — Чего всем ноги-то ломать? Вдруг его и дома нет? У него дел по горло, так что вряд ли он сидит, нас дожидается.

— Мёда? — фыркнул Юнасий. — На какие-такие шиши?

— У меня немного кнежликов есть, — встрял Арий.

Отправляться к пресловутому предводителю чернобуков очень, ну очень сильно не хотелось. Кто его знает, на что он способен. Не похоже, чтобы здесь затевалось что-то недоброе, но лучше уж поостеречься, чем потом ногти грызть.

— Чародейчик дело говорит, — потёр руки Пантелей, сорвав с седой головы колпак. — Коли угощает, отказываться последнее дело.

Гордей вздохнул, бросив завистливый взгляд на высокий дом, выкрашенный в красный цвет. У входа нагло возвышался резной столб с кружкой на вершине, недвусмысленно намекая на его предназначение.

— Хорошо, — согласился Юнасий. — Посидим, пока.

Они двинулись к таверне, а несчастный Гордей, шевеля толстыми губами, поплёлся дальше по улице.

Пантелей тонко хихикнул и, взобравшись по лестнице, толкнул тяжелую дверь. Изнутри пахнуло жареным мясом и варёным хмелем. У длинной стойки, распевая сиплыми голосами незнакомую песню, размахивали большими кружками пятеро колдунов в кровавых, при свете огня, мантиях. Пыхтел, обдавая палящим дыханием раскрасневшуюся тушу, огромный камин из неровных, серых валунов. Перед ним крутился коренастый повар в белом колпаке и засаленном фартуке. Рядом на лавке бренчал на гуслях бледный старик. Под низким потолком тускло чадили, прилаженные к ветвистым рогам, свечи, отбрасывая извивающиеся тени на коротконогие, приземистые столы. Молодая разносчица живо крутилась между ними, сгружая кувшины с широкого подноса.

Юнасий потянул Ария к правой стене, подальше от любопытных глаз. А Пантелей оглушительно гаркнул:

— Здраве, бездельники! — и потребовал: — Бочку дикого мёда!

Завсегдатаи оживились, приветствуя знакомых колдунов и подозрительно поглядывая на Синдибума с его чёрной шляпой.

Юнасий уселся за маленький стол в укромном уголке и махнул на прожжённую скамью с отпечатавшейся руной, похожей на загнутую кверху ветку.

— Оберегающие чары, помогают снять усталость после дальней дороги, — припомнил Арий и кивнул.

В самый раз, то, что нужно. А то ноги от ходьбы гудят и спину ломит, мешок хоть и не велик, но таскать его за плечами целый день, дело непривычное. Он скинул его и прислонил к столу, с наслаждением выпрямился, потянулся и плюхнулся рядом с колдуном.

Разносчица притащила пузатый бочонок и три кружки, с сомнением посмотрела на Синдибума.

— У нас не принято сидеть в головных уборах!

— Не снимается, — вздохнул Арий, толкнув чёрный цилиндр, и, когда тот нахлобучился обратно на голову, отсыпал три кнежлика.

— Заговор на нём, — закивал Юнасий.

Разносчица хмыкнула, но всё же спросила:

— Жабью икру с можжевеловым варом будете?

Синдибум скривился, а подошедший Пантелей заворчал:

— Мы, детонька, ещё не совсем в лесах озверели. Да и сыты по самое горло.

Он расположился на стуле, с хрустом разогнув спину и, склонившись к бочонку, зашептал:

— Всяка порча соберись, да улепётывай, пока худо не стало. С Тихона к Федоту. Да захвати колики и рвоту. С Елисея до Якова — до недуга всякого. С Фомы на Ерёму, да бегом по чернозёму. В землю заройся, с глаз подальше скройся.

После заговора, осветившего бочку тусклым светом, Юнасий потёр руки и разлил пенящийся мёд по кружкам.

— Чтоб случалось так, как мы хотим, а не так, как судьба велит!

Они чокнулись и отпили.

Язык щипало, а по горлу разливалась медовая сладость.

— Я поспрашивал у тех да этих, — вылакав всю кружку, сообщил Пантелей. — Такую старушенцию приметную никто не видал.

— Так, может, она мимо прошла? — подскочил Арий.



Роман Смеклоф

Отредактировано: 28.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться