Чаша и Меч

Глава 2

ГЛАВА 2

Орвар, конечно, переоделся после игры и на жертвоприношение явился уже нарядным и элегантным – в смокинге из тонкой шерсти и белоснежной сорочке. Причесаться, правда, забыл, поэтому Фрейя, улучив минутку, оттащила брата в стороны и пальцами уложила его взъерошенные волосы:

- Вот так будет лучше, - и, чуть отступив, полюбовалась парнем.

Какой он, все-таки красивый. Он будет самым красивым и самым молодым хевдингом Свеаланда. А, может быть, и всего Великого Свитьода.

Орвар поймал ее руку и поцеловал кончики пальцев.

- Не оглядывайся, - тихо предупредил он. – К нам идет твой Анунд, - и ухмыльнулся, когда ее перекосило от слова «твой». – А все остальные мужчины вокруг нам с ним завидуют.

Спасибо, что предупредил. Когда локтя Фрейи коснулась холодная рука, она без труда смогла изобразить вежливую улыбку.

- Добрый день, Анунд.

Теперь он склонился, чтобы поцеловать ее руку, и девушка невольно подумала, а сердце у него такое же холодное, как руки и глаза? Ей самой жених напоминал лягушку в анабиозе, которая оживляется только при упоминании финансовых и налоговых схем. Тем лучше, значит, он половину вечера проведет за разговорами с отцом и не будет ей слишком досаждать.

- Орвар, позволишь похитить твою даму? – Не дожидаясь ответа, Анунд положил руку Фрейи на свой локоть. – Бьярн уже приехал, скоро начнется.

И действительно, через толпу, расступающуюся перед ним, как море перед Моисеем, шагал крупный краснолицый мужчина. Больше похож на винника, чем на эйги, с неприязнью подумала Фрейя. За ним быстро семенила на высоких каблуках молодая женщина, почти ровесница Фрейи.

- Я ее знаю, - шепнула девушка своему спутнику. – Это Далла Фридриксен. Она закончила школу на год раньше меня.

- Теперь она Далла Лунд.  – Пояснил Анунд. – Бьярн женился три месяца назад.

- Она же ему в дочери годится, - девушка невольно передернула плечами.

Наверное, ей не стоило так обижаться на родителей из-за выбора жениха. Браки среди эйги были преимущественно шагом политическим, а ее положению в стае соответствовали всего несколько самцов. Молодым из них был лишь Анунд. Кроме того, он был достаточно хорош собой. И, опять же по слухам, не был жесток.

- Что поделаешь, стареющих мужчин обычно тянет к юным телам со слабым умишком. – Пробормотал Анунд.

Что ж, остроумным ее жених тоже был. А вот добрым – нет.

- А это кто? - При виде мужчины, прикрывающего Бьярна со спины, Фрейя невольно понизила голос еще больше. – Это он, тот самый Фенрир?

- Уже наслышала о нем? Да, тот самый.

Если перед Бьярном просто отступали в сторону, то перед Фенриром опускали глаза и мужчины и женщины, даже из других Стай. И трудно сказать, что не позволяло им встретить взгляд этого страшного оборотня – то ли каменно-тяжелый взгляд холодных глаз, то ли страшные шрамы, изуродовавшие половину его лица.

- Он действительно берсерк?

Впрочем, Фрейя могла бы и не задавать такого вопроса. Возможно, на первый взгляд этот эйги был не самым огромным и мощным – в Стаях у айсландцев и норейгов она заметила настоящих богатырей – но исходящая от него сила буквально заставляла пригибаться к земле. И источником этой силы была постоянно тлеющая под тонкой корочкой показного спокойствия огненная ярость.

Да, Фенрир был настоящим и подлинным берсерком, не нуждающемся в стимуляции мускарином (4) или какой иной дурью, которую воины принимали перед сражением. Не удивительно, что Бьярн с таким спокойствием принимал любой вызов на поединок, ведь Фенрир выходил в огороженный рубеж (5) вместо него.

Внезапно берсерк чуть повернул голову, и Фрейя похолодела от внезапно нахлынувшего чувства беспомощности и беззащитности. Впервые за этот день она запоздало порадовалась, что стоит рядом с женихом.

Вслед за Бьерном в процессию встали мать с отцом. За ними пришла очередь идти Фрейе и Анунду. Теперь она стояла слишком близко к ярлу и уже не рисковала подавать голос. Зато свободные парни, стоявшие дальше всех, могли себе позволить шепотки и даже тихий смех, пока к алтарному камню не подвели первую жертву – белого, как снег, жеребца.

- Дар богам от нашей Стаи, - шепнул девушке на ухо Анунд.

Интересно, с чего вдруг такая щедрость, невольно подумала Фрейя. Обычно богам приносили козу или овцу. Кровь из разбитых носов и губ, пролитая игроками в кнаррлейк на ледяном поле, тоже считалась жертвой. А еще девушка заметила, как напряглась спина отца. Что же собирался просить у богов Бьярн?

Толпа вокруг храмового холма снова расступилась, на этот раз пропуская Верховного годи (6) с наполненной кровью чашей. Она займет почетное место за пиршественным столом, и все желающие попросить богов о милости, смогут сцедить туда и несколько капель собственной крови. Если бы Фрейя осмелилась подойти к чаше в присутствии всей Стаи, она нашла бы о чем попросить.

Туши жертвенных животных развесили на деревьях, и теперь все так же чинно двинулись к пиршественным столам.

- Как ты себя чувствуешь? – Мама приобняла Фрейю за плечи. – Не тошнит? Меня ужасно мутило, когда я увидела это в первый раз.

- Нет, мам. Все в порядке.

И все же девушка старалась не смотреть на мертвых животных. Завтра, когда эйги уйдут, туши снимут с веток и вывезут. Времена, когда язычники Великого Свитьода приносили здесь жертвы открыто, прошли давным-давно, больше тысячи лет назад.  Тогда на холме стоял высокий храм, под крышей которого сидели и стояли вырезанные из дерева истинные боги – Один, Тор, Фрейр, Бальдур и многие другие. Тогда жертвы висели на деревьях, пока не отгниет веревка, и среди тел овец, коров и лошадей нередко можно было увидеть и человека. Тогда общие столы ставили в широких палатах, а не на вытоптанной площадке между кострами. Тогда люди и эйги жили вместе, не таясь друг от друга.