Чашка ежевики

глава 4

Первые пол часа дались с лёгкостью. Любимым развлечением старших школьников было залазить по таким же лестницам на стены сектора наперегонки. Взрослые рассказывали, что этой игре было уже много поколений и раньше это запрещалось, однако позже власти смирились, сочтя это безопасным. Саша никогда не был первым и лучшим, но лазить всё же умел. Вскоре время начало смазываться и стало всё труднее угадать сколько он провёл на этой жуткой лестнице и как высоко поднялся. Ясно было одно - этой высоты будет достаточно, чтобы упасть и никогда не подняться. Этот вариант можно было и считать самым разумным, решись он остаться внизу в ожидании смерти.

Руки начало щипать, а мышцы всё больше ныли. Единственными звуками являлись лишь шаги по ненавистной лестнице и глухие удары фляги об ногу.

- Ладно, это уже слишком. – новая остановка и рука обхватывает ступеньку, чтобы тело смогло остановиться и добраться до воды. Руки дрожали так, что с каждым новым глотком Саша больше проливал, нежели пил. – Да сколько можно!

Новая попытка напиться закончилась ещё большим провалом. Фляга как последний предатель выскользнула из дрожащих пальцев и отправилась в свободный полёт. Парень замер, вслушиваясь в тишину. Звук был настолько тихим и запоздалым, что по позвоночнику побежал холод. Стоит рукам так же выпустить из рук лестницу, и он упадёт так же, как эта фляга, оставшись лежать на полу лишь кожаным мешком переломанных костей.

Нет, это было не упрямством, а вопросом выживания. Либо вверх, либо вниз. Другого шанса не будет. Если решит спуститься и отдохнуть, то без еды и воды отдых станет пустой тратой остатков сил, а лестница превратится в инструмент суицида.

Подъём давался всё труднее. По ощущениям руки уже начали кровоточить, пропуская под стёртую кожу куски ржавчины. Искусанная губа ныла не меньше, ладоней, однако это немного отвлекало от желания сдаться и просто отпустить проклятую лестницу.

Привычное тепло начало сменяться чем-то странным и противным. Саша не сразу догадался, что это был холод. Уж слишком много его было. Чем выше он поднимался, тем противнее было. Сверху спускались незнакомые запахи и звуки, а если они смогли добраться сюда, значит поверхность близко.

Парень остановился и попытался прислушаться. Там наверху кто-то ухал. Перед глазами пробегали сотни кадров из вылазок люде в открытый мир, где всё, что они встретили: опасность, ужас, смерть. Мысли так сильно увлекли его, что внимания совсем не хватило на скрип под ногами. Одна из ступеней уже давно была в благоговейном ожидании своей «пенсии», но вот какая-то наглая рука посмела схватить её и напрячься. Наглость на этом не закончилась, и вот на неё твёрдо стояли две тяжёлые ноги. Подобное нахальство явно не понравилось проржавевшей ступеньке, что с возмущённым скрежетом начала трескаться по бокам, отсоединяясь от привычного места.

Саша с трудом держался за ступеньку. Ноги беспомощно болтались в воздухе, а сердце колотилось как никогда в жизни. Всего секунду назад его опора отвалилась и убежала, куда-то вниз, пока руки в отчаянной попытке пытались схватиться за проскальзывающие мимо ступени. И вот он висел на пару метров ниже, чем был до этого, нащупывая ногами место, куда можно встать.

- Хорошо, - шепнул он кому-то, - я понял намёк.

Без каких-либо колебаний он пополз дальше, минул пустое место в лестнице и продолжил подъём. Даже такая незначительная часть ОМВН отвергала его, как что-то ненормальное.

Выходом оказалась небольшая круглая дверь, на которой красовалось колесо как и внизу. Это, на удивление, открылось легко, но всё же с жутким скрипом, пропуская Сашу в такой узкий коридор, что пришлось ползти. Что-то заставило его закрыть дверь, но услышав, как замок закрывается сам, он пожалел об этом. Теперь обратного пути точно не было. В этом непомерно маленьком коридоре было мокро, на лицо липли странные нити, а руки каждый раз попадали в какую-то вонючую кашу. Вскоре впереди замаячил слабый свет. Горизонтальное прямоугольное отверстие заросло травой, однако парень настолько хотел выбраться из этой вони, что даже не подумал о тех ужасах, что могли ждать впереди, о тех кошмарах, что рождались в его голове всё это время, проведённое в обнимку со старой ржавой лестницей. Внешний мир встретил его ледяной кашей под ногами, жутким холодом и темнотой. Вдалеке угадывались какие-то силуэты, да и по сравнению с ночным временем в секторе тут было светлее, однако не так, как он видел на отчётах. Значит, сейчас самая настоящая ночь. Глаза тут же поднялись туда, где по его предположению должно было быть небо, но не встретили там ничего. Тёмное, безликое, оно не очень отличалось от серого потолка, однако что-то в нём было живое.

Вдруг боковым зрением Саша заметил что-то светящееся. Маленький огонёк прямо на островке пушистого мха. Рядом начали загораться ещё и ещё. Десятки светящихся крохотных шариков завораживали.

- Так вы были не на небе, а на земле. – Сказал им парень и на удивление они начали отвечать.

Огоньки что-то шептали, переливаясь разными цветами, словно прося смотреть лишь на них, любоваться только ими и никуда не уходить.

От их шёпота холод стал отступать, боль во всём теле сменилась лёгкостью, а раны на руках словно зажили сами по себе.

И он остался рядом с ними, встав на колени и слушая волшебный шёпот.