Человечность

Глава 30 — Люба

«Горе тому, кто препирается с создателем своим...

Скажет ли глина горшечнику: «что ты делаешь?».

Горе тому, кто говорит отцу:

«зачем ты произвел меня на свет?»

(Исайя, 45:9-1)

Ей снова снился кошмар. Маленькая комната, напоминающая стерильную тюрьму, металлическое кресло с ремнями, удерживающими её запястья, и глухая тишина, разрываемая лишь звуками работающих приборов. Из её тела торчали трубки, откачивая что-то важное и заменяя его на пустоту. Она пыталась кричать, звать на помощь, вырваться, но её тело оставалось неподвижным, послушным. Внутри бушевала паника, но снаружи – абсолютное оцепенение. Сотни экранов висели в воздухе, испещренные непонятными формулами, а по комнате двигались механизмы, выполняя запрограммированные команды. Игорь стоял рядом, но его глаза были черными дырами, из которых тянулись руки, пытаясь дотронуться до неё.

Люба задыхалась, когда проснулась. Ночные кошмары стали её неизменными спутниками. Она уже почти не спала, потому что каждый раз, закрывая глаза, возвращалась туда – в холодное кресло, к мерцающим экранам и глазам Игоря, наполненным бездной.

Но сегодня её разбудило нечто иное.

Люба медленно спустилась вниз, бросая взгляд на собравшихся на кухне. Тёмные круги под глазами, напряженные плечи – они тоже не спали? Видели то же, что и она?

Она села за общий стол с краю, желая быть незаметной. В детстве, когда все мечтали о суперсиле, Люба хотела стать невидимкой. Она бы ходила за людьми, слушала их разговоры, знала каждую тайну, но никто не заметил бы её, никто бы не догадался, что она рядом.

— Люба, хочешь чего-то? — к ней подошла Ольшанская. Люба могла бы удивиться, что та обратилась к ней, но это не казалось важным.

— Ты не будешь относить ему нашу еду, — никто даже не дождался ответа Любы. Морозов, в последнее время даже более хмурый, чем обычно, покосился на лишнюю тарелку.

Антон явно не доверял тому юноше за Куполом. То ли его подозрительность переросла в паранойю, то ли это была острая интуиция. Богдан был там один, растерянный и испуганный, чужой среди чужих. Любе было его жаль. И в то же время она его боялась.

Она могла бы что-то сказать, но кому до этого дело? Она — невидима.

— У него целый мир под боком, он способен позаботиться о себе, Роза! — продолжал Антон. —Что мы будем делать, когда кладовая опустеет? Попросим у инопланетян? Тогда можешь сразу договориться с новым дружком о переговорах!

Связан ли Богдан с пришельцами? Хороший вопрос.

Он не плакал. Не кричал.

Его мир должен был рухнуть, но он был лишь слегка обеспокоен. Или даже раздражен.

— Он не пришелец! — вспыхнула Роза. — И не связан с ними! Вы не знаете, что творится за пределами Купола!

— Так расскажи нам, — Антон скрестил руки на груди. — Ты же ему уже всё о нас уже рассказала?

— Почему бы тебе не спросить его? — парировала Роза. — Пусть расскажет про мутировавших зверей, рушащиеся здания, пожары. Это ему приходится выживать, а не тебе.

Люба вздрогнула. Если люди исчезли, почему остались животные? Почему, выходя из школы, они не видели ни птиц, ни собак? Почему машины не разбились, а самолёты не падали с неба? Либо Богдан лгал, либо Купол скрывал от них реальность, либо разрушение началось позже.

— А что с радиацией? — неожиданно спросил Олег.

— В каком смысле? — Роза нахмурилась.

— Реакторы атомных станций должны были выйти из строя через месяц без обслуживания. Значит, радиация должна была накрыть всё вокруг. Как он выжил?

Антон ухватился за этот аргумент, но Роза не отступала.

Люба не знала, как реагировать. Она не считала пришельцев врагами, но и не верила, что они друзья.

Она понимала, почему Игорь сдался. Они были сильнее, их нельзя было сломать.

Люба бы тоже сдалась, но они ее не просили.

Даже для инопланетян она, если бы не носила ребенка, оставалась ничтожный.

— Я выйду, — тихо произнесла она, но никто не обратил внимания. Она — невидимка даже без суперспособностей.

Под куполом всегда идеальная погода. Здесь нет ветра, нет дождя, нет смены сезонов. Люба подняла голову к небу. Остались ли где-то птицы? Или они исчезли, как её мать? Как Игорь?

Его могила — это лишь горбик, неровная куча земли с деревянным крестом, сделанным вручную. Тут начинает расти трава, скоро, если Люба будет очень стараться, появятся и цветы. Под куполом – маленькая жизнь, есть растения и зеленые деревья, чистый воздух и свежие фрукты. А что там, а далеком мире? Если то, что рассказал Богдан — правда, значит, больше нет прохладного ветерка и свободы; есть еще одна тюрьма, только более обширная, но правила выживания там еще сложнее.

Лёгкий смех Розы вырвал её из раздумий. Красивый смех, будто отточенный годами. Люба так не умела.

Значит, она всё-таки принесла ему еду.

«Не верь ему. Не нужно», — хочется закричать Любе, но разве Ольшанская будет её слушать?