Человечность

Размер шрифта: - +

Глава 2 — Майя

О праматерь, творец человека!

Сотвори человека, да несет он бремя!

Да примет труды, что Энлиль назначил!

Корзины богов — носить человеку!

(Энума элиш)

 

Майя Донская никогда не могла назвать себя чувствительным или эмоциональным человеком. Скорее напротив, она бы подобрала к самой себе слово «бездушная». Да, оно отлично подходило. Единственное чувство, знакомое ей, была злость: постоянная и всепоглощающая. Ненавидеть она хорошо умела и познала это чувство во всей его красе, может, поэтому на любовь и привязанность её не хватило уже.

Вот сейчас все были охвачены чувством глубокой скорби, несколько девушек горько плакали, размазывая слезы по щекам, но не Майя. Она не знала ту погибшую девчонку, они пообщались всего один раз, и поэтому ей тяжело было понять сидящую рядом Любу, зареванную и тяжело переживающую.

Для Риты Миллер, рыдавшей целый день, и то можно было найти оправдание. Она видела прах родителей, а потом на её глазах убили человека, с которым она училась одиннадцать лет — вот её фарфоровое сердечко и не выдержало. Однако намного больше Майю насмешило поведение Лизы и Олега, собравших прах Инги в какую-то баночку и думающих, что с ним сделать. Громова хотела развеять его, но разве это было подходящим местом? Олег предлагал похоронить, но одно дело хоронить человека, а другое — какую-то пыль в баночке. Майе стало смешно, но она постаралась скрыть улыбку.

В конце концов, Лиза уронила банку на пол, и прах рассыпался по полу, что напомнило неудачную малобюджетную комедию. Прижав руки к лицу, девушка извинилась и побежала по лестнице вверх, закрывшись в одной из комнат. Видимо, это было чересчур для неё. Что ж, а Донская уж было поверила, что Громова не такая и слезливая.

Майя бы предложила просто забыть об этом: человек мертв, какая уже разница? Да и, в конце концов, странно было даже думать, что эта пыль является Ингой Раевской. Все очень просто: был человек, и нет его. Чем быстрее ты отпускаешь, тем меньше боли испытываешь. Ведь его уже не существует, он больше ничего не почувствует, так зачем терзать себя?

То, что Майя была цинична, знали все. Учителя нередко вызывали её к себе, стараясь провести разговор на тему моральных ценностей в жизни. Один раз её даже позвали к директору, но и эта «познавательная» беседа не дала результатов. Директор у них, правда, был неплохим мужчиной. Он знал её отца и проследил, чтобы его дочка осталась учиться в школе на льготном месте, а учитывая, как Майя себя вела, еще и имел железные нервы. Но это было скорее извинение. Нет, не перед Донской, а перед её папой. За то, что бросил его в трудную минуту. Впрочем, Майю это уже не волновало, как раньше: каждый спасает свою шкуру... она понимает.

Девушка осторожно подняла с крыльца книгу, которую держала в руках Раевская. Она как раз хотела дочитать её, а у мертвых не нужно спрашивать разрешения. На самом деле, ей было, конечно, жаль погибшую. Инга казалась единственной в этой компании, кто наименее раздражал. Её выводила из себя Люба, рыдающая и ноющая по любой причине; Рита Миллер, желающая, чтобы все утешали её; Андрей Герасимов, вечно бегающий, как собачонка за одной девушкой; Роза Ольшанская (тут даже не нужно объяснять); Лиза Громова, прячущаяся всю свою жизнь за тенью недоподруги; Никита Орлов, тупоголовый спортсмен, идеальный бойфренд для Розочки; Олег Карпов, эдакий правильный мальчик; Игорь, слабое и болезненное создание; и Антон Морозов, мнивший себя крутым, лишь потому что находится в фаворитах у королевы школы.

В общем, из них всех зануда Инга Раевская смотрелась не так уж плохо.

Майя открыла книгу и постаралась найти страницу, на которой закончила. Кое-что в этой ситуации её даже радовало: наконец, в её доме есть огромная библиотека и бесплатная еда. Спасибо инопланетянам, они обеспечили все, что нужно было: одежда, пропитание, ванные принадлежности, даже книги, чтобы в край не отупели. Кажется, ничего не забыли. Предусмотрительные ребята.

«Возьми себя в руки. Раз Бог не помогает тебе, помоги себе сам».

Что-то она далеко перемотала странички, но какая же хороша строчка. Правда, Майя не верила в Бога, она была атеисткой. «Мертв, значит, мертв», — считала она, и все эти разговоры про вечную душу бесконечно раздражали. Человек живет — человек умирает, его воняющее, разлагающееся тело едят черви. Почему людям так тяжело признать правду? Им же необходимо все ованилить, создать даже из смерти какую-то сказку со счастливым концом. А ведь, в итоге, все мы станем обычными скелетами, и будет все равно, кто какую жизнь прожил или как выглядел.

Поэтому Инге еще повезло стать прахом, который держали в пластмассовой посудине. По крайней мере, черви не едят.

«Если ты не будешь контролировать свой гнев, твой гнев будет контролировать тебя».

Наконец-то она нашла строчку, на которой закончила. О гневе Майя знала очень много, и силу её ненависти к двум людям в её жизни было невозможно даже передать. Возможно, она так сильно ненавидела их, что со временем просто перегорела и перестала чувствовать что-либо еще.

Только девушка собралась спокойно почитать, как чей-то голос отвлек её:

— Это книга Инги? — спросил кто-то и, подняв голову, Майя увидела лицо Олега.



Кэрин Смит

Отредактировано: 02.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться