Человечность

Размер шрифта: - +

Глава 11 — Антон

И сказал Господь в сердце Своем:

Не буду больше проклинать Землю за человека,

Потому что помышление сердца человеческого

Зло от юности его.

(Бытие 8:21)

 

Люба стояла у дверей, нервно переминаясь с ноги на ногу. Но это было её решение. Она первая вызвалась кормить Игоря, ухаживать за ним и проверять состояние. Нужно было просто видеть её лицо, когда Лиза произнесла те слова о возможной смерти Воробьева. Тарасенко сразу побледнела, Антон даже испугался, как бы она в обморок не рухнула.

Вообще, с беременными женщинами у него никакого опыта общения не было. А Игорь очень даже легко отделался: сидит в собственной комнате, еду ему приносят, никаких обязательств и проблем. Конечно, звучало жестоко, но Антон, попади в такую ситуацию, хотел бы сбежать. Что может быть хуже: вчера девственник – сегодня отец? Разве что нашествие инопланетян и всемирный апокалипсис…

— Ну что, вперед? — приободрил Антон Любу. — Я стою за дверью. Если что, кричи.

Тарасенко слабо улыбнулась.

— Он меня не тронет, — прошептала она и зашла внутрь. Антон бы не был так уверен. Сумасшедшие, вообще, очень непонятный народ. Их лучше остерегаться.

Вздохнув, юноша сел на стул, неподалеку от двери. Мимо него прошли Андрей с Ритой. Девушка слабо улыбнулась, а вот бывший одноклассник прошагал мимо, даже не моргнув глазом. В принципе, Антон поступил бы также.  

— Из тебя сделали сторожа? — раздался голос над его ухом. Лиза Громова стояла рядом и нервно усмехалась, видимо, стараясь казаться уверенной. Ее совсем недавно пытался убить парень со школы, а она делает вид, что все нормально. Антону это казалось… милым. Нет, конечно, еще глупым и безрассудным, но в тоже время была в Громовой толика очарования, когда она старалась играть в самоуверенного бойца. Нельзя было не признать, что она заметно похорошела. Антон редко обращал внимание на одноклассницу, когда они учились вместе, но сейчас, когда они живут рядом, он, словно, только заметил, какая она… Кто бы мог подумать, что именно Громова окажется сильным человеком? К ней можно было применять разные прилагательные… Морозов бы описал ее как дружелюбную, но в то же время немного двуличную особу, не очень романтичную, при этом понимающую, умную и податливую… Но не сильную.

— Между прочим, кого я спасаю? — с усмешкой спросил юноша. — Игорек ведь нож на тебя точит.

Лиза лишь пожала плечами.

— Ты, правда, думываешь о том, что его придется убить? — этот вопрос уже был серьезным. Ехидные улыбки исчезли с обоих лиц.

Пару месяцев назад он регистрировался на экзамены, и это казалось главной проблемой в его жизни: как поступить в приличный университет, если твой уровень знаний оставляет желать лучшего? А еще он думал о том, что пора бы уже купить костюм на выпускной. Он поступил очень странно: нашел галстук по скидке и сразу же купил его. Поэтому нужно было найти костюм, под который этот галстук подошел бы, и по адекватной цене. Еще пару месяцев назад это было важным. А теперь он обсуждает со своей одноклассницей, стоит ли им убить парня из параллельного класса, если тот окажется потенциально опасным… Мир совсем сошел с ума, и они вместе с ним.

— Я хочу спасти его, — произнесла Лиза. — Но я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Если Игорю промыли мозг — мы не восстановим его.

— Знаешь, Рита считает это безумием. Она думает, что сама идея уже бесчеловечна…

— Пусть скажет мне, — резко отозвалась Лиза. — Мы вроде не просто так его заперли. Или Рита знает способы помочь Игорю, прежде чем он перережет кому-либо горло?

— Не кипятись, — попросил Антон. — Не все могут так резко справиться с ситуацией. Не знаю, как ты это делаешь. Как справляешься? Узнал бы об апокалипсисе пару месяцев назад, был бы уверен, что ты будешь одной из тех, кто запрячется в дальний угол от этого беспорядка или побежит первой защищать Игоря! Ты же вроде за добро во всем мире была?

— Я мечтала о добре во всем мире, — поправила Лиза. — Это разные вещи. Знаешь, я всегда считала, что людей, которые смертельно больны и мучаются, должны усыплять, чтобы они спокойно умирали во сне вдали от этой боли. Также и с инвалидами, которые потеряли тягу к жизни и уже не оправятся после своей травмы. Смысл жить парализованному человеку? Когда он не может сказать ни слова или даже пошевелить пальцами, когда люди вокруг него плачут, когда он становится ношей близким? Я никогда не понимала...  — Лиза отвернулась от Антона, будто стыдилась своих мыслей, но продолжила: — Разве с Игорем не так? Возможно, сейчас он еще может мыслить своей головой, но как долго? Вскоре он станет просто очередноймашиной, которой будут отдавать приказы. Он потеряет способность чувствовать... а значит, это уже не жизнь.

Антон сжал губы в трубочку. Конечно, Лиза была права кое в чем, но разве это не естественное желание человека — жить при любых обстоятельствах? Хотя бы из-за страха смерти, из страха того, что ждет дальше... Может, в следующей жизни, они станут мелкими насекомыми или дворовыми собаками, мучающимися от блох — и это только если придать значение буддизму и верить в реинкарнацию. А Рай... попадут ли они в то идеальное место, описываемое в Библии? Им еще двадцати нет, а уже куча грехов. Антон, например, пьет, матерится, обсуждает людей и посмеивается над ними, заводит знакомства на одну ночь... И это только начало списка. А если они убьют Игоря, будет ли шанс попасть в Рай или его врата навсегда станут закрытыми? Или, может, никакого Рая и нет, либо он только для избранных: мать Терез, каких одна на тысячу лет. Разве тот же Антон может соревноваться с такими людьми за место под солнцем? Тогда, что же их ожидает… вечный Ад? Или они вернутся на землю и будут бродить как духи в полном одиночестве, не понимая, что происходит? Или душа останется в мертвом теле и будет кричать, но никто её не услышит? Антон слышал одну теорию, что жизнь после смерти – череда снов. Бывает же, что заснешь и снится всякий бред: один образ глупее другого, и нет в них никакого потаенного смысла, чтобы открывать сонник. И вот, после смерти человек, можно сказать, засыпает, только уже навечно. Он не понимает, что происходит, лишь остается в плену своих сновидений, которые никогда не заканчиваются. Ну и, конечно, самый возможный вариант для ученых: а если потом вообще нет? Ты умираешь — и все. Твое тело разлагается, его едят черви, куча тысячелетий проходит, а тебя нет. Ты просто труп в земле, поросшей травой, если повезет.



Кэрин Смит

Отредактировано: 02.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться