Человечность

Глава 10 — Антон

И сказал Господь в сердце Своем:

Не буду больше проклинать Землю за человека,

Потому что помышление сердца человеческого

Зло от юности его.

(Бытие 8:21)

Антон не мог охарактеризовать себя как тактичного, милого парня. Люба, которая сама по себе казалось слабой, а теперь была еще и беременной, его пугала, казалось, больше, чем инопланетяне. Он старался избегать ее, а при встрече опускал глаза, старательно уделяя внимание всем пылинкам на полу. Их пара с Игорем не казался ему милой, ее забота и беспокойтсво — лишь последствие первой близости и ноши, под названием будущий ребенок. А Игорь очень даже легко отделался: сидит в собственной комнате, еду ему приносят, никаких обязательств и проблем. Конечно, звучало жестоко, но Антон, попади в такую ситуацию, хотел бы сбежать. Что может быть хуже: вчера девственник – сегодня отец? Разве что нашествие инопланетян и всемирный апокалипсис…

Но при мысле о том, что они обсуждали его убийтсво, к горлу подступала тошнота. Антон никогда так много не думал о смерти, как в последние пару дней. Попадут ли они в Рай? Есть ли он вообще? Если убить Игоря – путь закрыт? Или всё ещё хуже? Может, души обречены скитаться по земле, не понимая, что они мертвы? Может, они кричат, но никто не слышит? А вдруг вообще ничего нет? Ты умираешь, и всё. Тело разлагается, черви едят плоть. Проходят тысячи лет, трава растёт на твоей могиле, а тебя – нет.

Над этим вопросом Антон начал задумываться после апокалипсиса. Где же теперь все его близкие? Может, они рядом, просто он не видит их? Это была утешающая мысль, но кроме неё на ум приходили и сотни других, не таких приятных.

— Так, я могу на тебя рассчитывать? — Антон совсем не заметил, что Лиза уже пару минут с ним беседует, он погрузился слишком глубоко в свои мысли. Ах да, она хочет пообщаться с Игорьком и довести того до белого коления, чтобы понять, контролирует ли он себя. Прекрасный план.

— Не глупи, Громова, — разозлился он. — Не нужно геройствовать. Этот парень то ли слетел с катушек, то ли является игрушкой инопланетян, а они не очень сентиментальны… тебе напомнить смерть Инги?

Они никогда не были близки с Раевской. Антону она нравилась, но лишь издалека. Инга была из разряда правильных девочек, которые прилежно учились, прекрасно ладили с родителями, имели множество внеклассных увлечений и всегда играли по правилам. Не его типаж. Для него она была серой. Но Антон до сих пор был в ужасе, вспоминая картину ее смерти. В память врезался ее крик, который преследовал в кошмарах. Инга не просто умерла, она исчезла, испарилась. Когда думаешь о смерти, то представляешь нечто более продолжительное. К примеру, смерть от неизлечимой болезни: человек борется, а потом принимает вместе с родными свою участь и уходит. Это процесс. Даже, когда человека сбивает машина – это процесс. Но Инга превратилась в пыль. Антону сложно было назвать это смертью.

— Я помню... — Лиза отвела взгляд. — Но мы же не можем вечно держать его в этой комнате. Его гнев был направлен на меня, и теперь спустя время мы можем проверить, было ли это просто нервным срывом.

— Я помогу тебе, — скривившись, согласился Антон. — Но ты просто с ним побеседуешь. Не выводи его специально на эмоции.

Он замолчал, а потом добавил:

— Ты серьезно подумываешь о том, что его придется убить?

Пару месяцев назад он регистрировался на экзамены, и это казалось главной проблемой в его жизни: как поступить в приличный университет, если твой уровень знаний оставляет желать лучшего? А еще он думал о том, что пора бы уже купить костюм на выпускной. Он поступил очень странно: нашел галстук по скидке и сразу же купил его. Поэтому нужно было найти костюм, под который этот галстук подошел бы, и по адекватной цене. Еще пару месяцев назад это было важным. А теперь он обсуждает со своей одноклассницей, стоит ли им убить парня из параллельного класса, если тот окажется потенциально опасным… Мир совсем сошел с ума, и они вместе с ним.

— Конечно, нет, — произнесла Лиза. — Мы лишь попытаемся понять, как его помочь. Знаешь, — она присела рядом, — я всегда считала, что людей, которые смертельно больны и мучаются, должны усыплять, чтобы они спокойно умирали во сне вдали от этой боли. Также и с инвалидами, которые потеряли тягу к жизни и уже никогда не оправятся от своей травмы. Смысл жить парализованному человеку? Когда он не может сказать ни слова или даже пошевелить пальцами, когда люди вокруг него плачут, когда он становится ношей близким? Я никогда не понимала... — Лиза отвернулась от Антона, будто стыдилась своих мыслей, но продолжила: — Разве с Игорем не так? Возможно, сейчас он еще может мыслить своей головой, но как долго? Является ли он все еще собой? Если он потеряет способность чувствовать... значит, это уже не жизнь.

Антон не получил конкретного ответа на свой вопрос. Конечно, Лиза была права кое в чем, но разве это не естественное желание человека — жить при любых обстоятельствах? Хотя бы из-за страха смерти, из страха того, что ждет дальше...

— Ладно, — он не знал, что ей сказать. — Сейчас с ним Люба, не будем им мешать. Через пару часов.

Антон не знал ее. Он не знал никакого в этом доме и даже себя.

***

— Ты все сделал правильно, — отец похлопал его по плечу, доставая бутылочку пива. — Этот кретин сам напросился.

Его исключат. Точно исключат.

Если честно, Антону не хочется пить и смеяться. Его только недавно выписали из больницы после драки. И он знает, что сам в ней виноват. В школе у него были друзья, а теперь за два года до поступления начинать все сначала?