Человечность

Глава 12 — Игорь

Но от дерева познания добра и зла, не ешь от него;

однако, ты можешь сам для себя выбирать,

ибо это дано тебе; но помни, что Я запрещаю,

ибо в день, в который ты вкусишь от него,

непременно умрёшь.

(Бытие 2:17)

«Заберите все и оставьте ничего».

Последняя фраза в его блокноте.

Игорь мог бы сказать, что он боролся, но это не правда. Он помнит боль, постоянную злость, потерю — в его голове прокручивал это снова и снова. Он хотел, чтобы все забрали. И попросил об этом. И ему нравились перемены. Он впервые чувствовал себя здоровым, все те эмоции, которые не давали ему покоя всю жизнь, наконец, ушли. Его излечили не только снаружи, но и внутри. Он чувствовал себя собранным воедино, а не разобранным на части, как это было раньше.

Не было боли или скорби, лишь пустота. Блаженное ничего разливалось по его венам, и поглощало его все сильнее.

В дверь не постучали. Люба осторожно зашла к нему и скромно улыбнулась, как всегда делала. Рыжие волосы чуть растрёпаны, глаза покрасневшие. Может, плакала. Но при нём она всегда улыбалась, будто всё было в порядке.

Она все еще вызывала у него эмоции. Они не смогли забрать каждую его частичку.

— Как ты себя чувствуешь? — уточнил он.

— Отлично, — Тарасенко снова неловко улыбнулась. Игорь не знал, врет ли она. Последние дни Любу постоянно тошнило, и страшно кружилась голова, но сейчас казалось, что ей легче. — Не поверишь, но мне кажется, я почувствовала его, — Люба скромно потупила взгляд и положила руку на живот. — Будто бы пинок... Знаю: это глупо и еще очень рано, но ведь у меня все происходит быстрее... Это было спросонья и, может, мне приснилось...

— Я верю...

Она поставила перед ним еду и, так как его руки были связаны, накормила его.

— Они не смогут вечно держать меня здесь? — спросил Игорь. — Можешь передать им, что сегодня я никого убивать не планирую.

Гримаса боли отразилась на лице Любы, и она отвернулась к стене. Как бы хотелось сказать что-то такое, что может успокоить девушку по-настоящему, дать поверить в обратимость происходящего, внушить надежду... Но он не умеет виртуозно врать, он даже говорить красиво не способен, как и писать. Все его фразы в дневнике — это лишь бессвязные строки, которые тянутся с его детства. Некоторые написаны с маминою помощью, а потом уже создавались им самим. Это случайный набор фраз, ничего не значащих, но для Игоря было жизненно необходимо их записать.

Папа купил мне огромный грузовик, чтобы я не скучал, пока он в командировке.

Мама поёт на кухне. Очень красиво.

Сегодня умер кролик Робби. Мы похоронили его за сиренью во дворе.

Родители заставляют ходить в музыкальную школу. Говорят, что я буду пианистом.

Умерла тетя Алла. Папа плакал на кухне.

Мама читала мне сказку, а потом заплакала. Она думала, что я спал, но я слышал.

Учительница говорит, что у меня талант к музыке. Хочет, чтобы я стал музыкантом, но я не хочу.

Родители снова ругались. Я заперся в комнате.

Он ударил меня.

Нашел cвою первую работу.

Мне страшно за маму.

Я хочу убить своего отца.

Тетя Шура испекла мне торт. Совсем забыл о дне рождении. Был приятно удивлен.

Мама ушла окончательно. Кажется, сегодня умер и я.

Хочу ему смерти. Хочу, чтобы он никогда не вернулся.

Марина Ивановна угостила печеньем из Германии. Очень вкусно.

Вернулся спустя два месяца. Забрал мою зарплату, пока я был в школе и смылся. Лучше бы умер, ублюдок.

Прошло несколько дней со времен апокалипсиса.

Все только усугубилось. Мы никогда не сможем стать друзьями. Тут воздух тяжелый. Я часто вспоминаю маму. Хорошо, что она не видит этого.

Отец, наконец, мертв. Странно, но долгожданной радости не последовало. Совсем ничего.

Люба лучше всех здесь вместе взятых. Она единственная, кто замечает меня.

Заберите все и оставьте ничего.

Записи одна за другой проносились в его голове. Пустые, ничего не значащие обрывки слов. Зачем он вообще их писал? Чтобы помнить? Тогда вытекает вопрос: зачем помнить весь ужас, через который он прошел?

Игорь часто задавал себе эти вопросы, но никогда не мог набраться смелости и выкинуть блокнот. Может, он был более прагматичным: одни хранят груз в своих головах, а он на листочках бумаги.

— Мне пора, Игорь, — Люба высвободила руку. — Увидимся завтра.

Она слабо улыбнулась и вышла, закрыв дверь на замок. Меры предосторожности, чтобы не забывать, что он заключенный и потенциально опасен.