Человечность

Глава 15 — Лиза

И говорил Господь к вам из среды огня;

глас слов [Его] вы слышали,

но образа не видели, а только глас;

и объявил Он вам завет Свой,

который повелел вам исполнять,

десятословие,

и написал его на двух каменных скрижалях

(Втор.4:12 – 13)

Господи, прости.

Она помнила, как тело Игоря упало на колени, будто желая помолиться в последний раз, но вскоре, не удержавшись, повалилось на пол, запачкав алой кровью паркет и край ковра.

Лиза вжалась в угол своей комнаты, закрывая рот рукой. Страх, разрушающее изнутри чувство, полностью поглощало её; мертвый крик зарождался в горле, но так и не вырывался из уст.

Глаза мёртвого человека смотрели в потолок. Сплошная пустота с ноткой отчаяния, и, казалось, что в этих глазах одновременно так много и совсем ничего. Там были надежды, страхи, боль… А еще смерть, смерть, смерть.

Лиза прикусила руку, чтобы не закричать. Она никогда не была на похоронах. Даже проходя мимо кладбища побаивалась надгробий с фотографиями тех, кого нет в живых. Лица на сером мраморе улыбались, и было страшно думать, что когда делали фотографию они были живы. Навряд ли они предполагали, что эти фото будут красоваться на их надгробиях. Когда Лиза была маленькой, спрашивала, не вылезут ли мертвые наружу, на что взрослые лишь грустно улыбались. Возможно, они хотели бы этого. Теперь Лиза понимала.

Игоря хоронили медленно, ей так казалось. Земля падала ему на ноги, на одежду, на лицо, пока не покрыла все его тело. Но самым страшным был взгляд Любы: полный пустоты и будто кричащий: «это ты виновата». Это будет преследовать вечно. Грешница. Грешница. Грешница.

Прости меня, Господи. Если ты есть, умоляю, прости меня.

У неё были обязательства. Нужно перестать жалеть себя, выть в этом закоулке и сделать то, что собиралась. На самом деле, Громова не хотела выходить из комнаты, но разве у них теперь есть выбор? Правило новой жизни: делай то, что не хочешь, иди туда, куда боишься, стань тем, кого презираешь. Почему в школе такому не учили?

Лиза поднимается с пола и вытирает слезы. Быстро смотрит в зеркало, но сразу отворачивается, слегка кривя губы. Неприятное чувство все еще бушует в теле, душа требует истерики, слезы ищут выхода, крик стоит в горле... Но Лиза молча покидает свое убежище.

Олег сидит прямо напротив её дверей, поджидая. Громова не понимает, зачем он здесь находится, сторожит её и подскакивает, как только девушка появляется перед ним. Самое страшное: в его глазах тоже есть осуждение.

— Как ты?

Этот вопрос, кроткий и обыденный, вызывает в душе Лизы круговорот чувств. Ей бы хотелось обнять кого-то, даже того же Олега, плакать на крепком плече, чтобы её волосы гладили, как мама в детстве, чтобы кто-то просто держал её и не давал упасть еще глубже в этот омут. Картина такая заманчивая, но вместе с тем безумно недоступная.

— Отлично, — Лиза криво улыбается. Еще в ней пылает злость. Почему он не понимает, чего она хочет? Почему другие не читают мысли? Почему Люба винит её? Почему Майя сделала то, что должна была сама Лиза? И почему Олег позволил ей?

— Я серьезно, Лиз, — его рука тянется к ней, но останавливается, даже не прикоснувшись. — Тебе не нужно притворяться.

Конечно же, нужно. Если сейчас они все поддадутся панике, начнут рыдать и звать родителей, впадут в затяжную депрессию, сколько они протянут? С самого начала им не дали возможности оплакать близких, попрощаться, прийти в себя. Они до сих пор переживают потерю, но каждый хранит ее в себе. Когда-то их убьют призраки, которых они прячут. Кто-то не выдержит. Возможно, сама Лиза.

— Мы будем в порядке, — он все-таки решает дотронуться до неё, но Лиза, как испуганный зверь, отходит на шаг.

— В порядке? — она прижала руки к сердцу и, к своему удивлению, засмеялась. — Мы убили человека. Вся столовая в его крови. И у него будет ребенок, — это казалось еще более смешным. — И мы даже не уверены, что это будет человеческий ребенок, а не зеленый гуманоид. А мы будем в порядке?

Он смотрит на нее с ужасом пока Лиза не перестает смеяться. Ее смех уходит постепенно, принося осознание, что не очень-то это все и весело.

— Не иди за мной.

Ей не нужна его опека. Она знает, что должна быть.

Лиза считает до десяти, прежде дернуть ручку двери. Если честно, она ожидала, что комната будет заперта, но и тут её надежды не оправдались. Дверь слегка скрипит, и Лиза делает шаг вперед в маленькую комнатушку. Майя даже не оборачивается, чтобы посмотреть, кто зашел. Она просто лежит на своей кровати, умостившись на бок, и буравит взглядом одну точку. Лиза неловко топчется на пороге, надеясь, что хозяйка комнаты скажет ей хоть что-то, но та молчит. Тогда Громова подходит ближе и садится на краешек кровати. Голова Майи медленно оборачивается, чтобы взглянуть на неё, и в огромных глазах шоколадного цвета нет ни единой слезинки... лишь пустота.

— Зачем пришла? — грубо спрашивает Донская, и Лиза задумывается: действительно, зачем она пришла? Теперь она чувствует еще большую вину перед Олегом, потому что вопрос «Как ты?» прямо лезет из горла.