Человечность

Глава 16 — Рита

Появилось так племя первых людей – сильных,

гордых и Правды не знающих.

Душу в них вдохнуть не сумел Сварог,

он не смог согреть камни хладные.

(Третий клубок песен птицы Гамаюн)

Рита сидит на краешке кровати, натянув одеяло до шеи и дрожит. Иногда ей кажется, что весь этот самоконтроль — сплошная фальшивка, еще немного — и она сорвется, как прежде, начнет кричать, рыдать и покончит со всем. Интересно, выдержит ли люстра вес ее тела? Как вообще люди сводят концы с жизнью? Это так сложно: организовать все, найти место и выбрать время… Рита хотела бы уйти красиво. Чтобы по ней страдали, чтобы ее лик врезался в память. Но это лишь мысли. Рита живет, хоть и со страшной пустотой внутри, но живет.

Она не смотрела на похороны Игоря. Это казалось ночным кошмаром, который никак не хотел прекращаться. Ведь так было бы правильно: проснуться утром под мерзкое жужжание будильника, пожаловаться маме на ужасную ночь, а потом посмеяться и пойти в школу, по пути позвонив Андрею, чтобы тот ее встретил.

Она больше никому не нужна. Только Андрей — единственное, что у неё осталось. Антон заходит к ней каждый день, трепет по плечу, обнимает, спрашивает, как она, но пропасть между ними все растет и растет. Женщина всегда чувствует, когда мужчина к ней охладевает. Это проявляется во взгляде. Антон ею больше не восхищался, картина, которую он сам создал, спала, и перед ним оказался обычный человек, который не так интересен, как образ в голове.

«Останься со мной, — просила Рита после смерти Игоря. — Ты мне нужен!»

Но он лишь покачал головой. Она больше ему не нужна.

Она взглянула на свою запястье. Не осталось ни одного шрама. Рита чувствовала себя пустой без них. Она не хотела умирать. Она просто не знала, как ещё выключить этот чёртов шум в голове. Как перестать чувствовать всё сразу. Как перестать думать.

Рита вскочила с кровати. Она больше не будет этого делать.

Стук в дверь прервал мысли Миллер.

— Я войду?

Это была Лиза. Рита не думала, что она придет. Лиза всегда мирилась первая, но теперь все было по-другому.

— Как ты? — задала первая вопрос Громова и неловко осеклась, будто спросила что-то не то.

Вот бы, как раньше, рассказать ей все, что тревожит душу, услышать её мнение, попросить совет. Они ведь были близки, она это не придумала. Они ходили бегать по вечерам. Вместе купили алкоголь впервый раз втайне от родителей. Лиза была первым человеком, кому Рите хотелось все рассказать.

Но они уже не те. Поэтому она просто врет, и обе девушки знают это:

— Все нормально.

«Меня посещают мысли о самоубийстве».

Они молчат. Так бывает, когда люди теряют связь друг с другом: они помнят, что были близкими, но каждый понимает — нить, связывающая их, разорвалась.

— Я хотела извиниться, — Лиза присела к ней на кровать. — Я отдалилась. Не только здесь, а когда уехала, не попрощавшись. А теперь мы с тобой находимся в эпицентре бури, и все еще держимся за старые обиды. Это неправильно.

Рита посмотрела на люстру в их комнате? Выдержала бы она ее вес? А есть ли в чулане веревка?

— Давай забудем, — наконец, произнесла она. — Это все уже так не важно.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя?

Рита не знала. Она даже сейчас не была уверена, что верит, но решила притвориться.

— Конечно. И я тебя. Ты моя лучшая подруга.

Лиза обняла ее, и стало немного легче. Между ними все еще была неловкость, но глупо было ожидать, что все рассосется как по взмаху волшебной палочки. Но Рите так этого хотелось. Чтобы они обсуждали парней в ее комнате, пока ее мама в соседней комнате спрашивала, что приготовить им на ужин. Только ничего не будет как прежде. И ее мама умерла.

Рита все еще смотрит на люстру и просчитывает, выдержит ли та ее вес.