Человечность

Глава 17 — Майя

Я преследую врагов моих, и настигаю их,

и не возвращаюсь, доколе не истреблю их;

поражаю их, и они не могут встать,

падают под ноги мои,

ибо Ты препоясал меня силой для войны

и низложил под ноги мои восставших на меня

(Псалтырь 17:38-40)

Она в эпицентре бури. Лицо ее матери. Окровавленное тело отца. Она хочет есть. Удар за ударом. Она кричит. Белый порошок расползается по венам. Пятно крови на ковре. Ей нужно только попросить и все закончится.

Майя, наконец-то, просыпается. Она сидит в четырёх стенах уже пять дней. Дивное время, проведенное с книгами, вдали от людей. Их не существует. Это иллюзия. Майя ничему уже не удивится: кто сказал, что они живут в реальности, а не в симуляции, созданной пришельцами? Это как компьютерная игра: есть правила, игроки и у каждого своя роль, влияющая на исход. Кажется, она выполняла свою чересчур хорошо, а теперь отклоняется от сценария. Она выходит поздно ночью и рано утром в ванну, а еду приносит Лиза. Больше Майя ни в чем не нуждается. Хотя нет… достать сигареты было бы неплохо. Странная вещь: никому не нравится курить в первый раз, а потом затягивает. С убийством также?

Она убила человека. Это было… Нет, не существует подходящего слова. Это просто случилось. Потекла кровь, он упал, а потом умер. Самое обидное: он даже не знал, кто его убил. Ему воткнули нож в спину, а умирать пришлось лишь с осознаниям того, что это один из его соседей.

Жизнь – странная штука. Живем, не следя за временем, а умираем в мгновение. Будто смерть ничего не значит. Пожалуй, так оно и есть. Особенно, если их реальность нереальна. Кто может доказать, что они существуют? Что Игорь – не плод их воображения? Возможно, она стала параноиком, но ей нужны гарантии. А пока она продолжит чтение.

— Ты должна выйти, — Громова приходит к ней каждый день. Майя просто устала ее выгонять, поэтому позволяет остаться.

У нее никогда не было подруг. И дело тут не в том, что она потеряла отца, мать бросила ее, а тетя так и не полюбила. Просто она сама по себе такая: мрачная и неприятная. А теперь к ее и так многочисленным грехам добавилось убийство. Поэтому она и считает, что пришельцы создали ее: собрали из кусочков пазла как когда-то Адама, дали ей воспоминания и поместили в эту странную игру на выживание. Наверное, им это кажется веселым, как людям, когда они создают персонажей, а потом убивают их разными способами. Это все объясняет: Майя нереальна. Настоящему человеку не могло так не повезти в жизни, всему есть предел.

— Ты можешь идти, — Донская демонстративно указывает на дверь, — время разговоров закончено.

— Ты не можешь прятаться тут всю жизнь, — Громовой нравится пытаться спасти ее, ведь тогда можно не думать о себе. Она считает: у Майи душевная травма и та отчаянно нуждается в подруге. Но это не так. Смерть – это лишь этап, такой же закономерный, как и рождение. Майя уже через это проходила. Она убила человека, потому что так было нужно, и нет здесь никакой вины. Возможно, она лишь программа, набор символом, введенный умелым программистом. Над ее персонажем кто-то вдоволь поиздевался. Так кто же ее создатель: Бог, пришелец или рядовой рабочий? Чье она произведение? Лучше уж оказаться набором символов, героем игры, чем человеком из плоти и крови, возомнившим, что имеет право забирать чужую жизнь.

Лиза незаметно ушла, прикрыв за собой дверь. Но это не страшно, ведь тишина, по сути, является умиротворением. У неё есть еда и книги, а что еще надо для счастья?

В дверь снова постучали. Майя со злостью швырнула подушку в лицо пришедшему, уверенная, что это Лиза. Но она ошиблась, на пороге стоял Никита, немного озадаченный, с опущенными вниз глазами и поджатыми губами. Донская не хотела, чтобы он навещал ее. Лизу она еще согласна терпеть, но этого-то за что? На кой черт она сдалась ему?

Она не хочет заводить друзей… неужели это так сложно понять?

— Мне уже принесли еду, — сразу уведомила Донская, — и да, мне ничего не нужно.

Иногда она удивлялась безразличию Орлова, он просто пропускал слова мимо ушей или же слышал только то, что хотел услышать. В любом случае, ноль реакции.

— Лиза больше не будет носить тебе еду, — как ни в чем не бывало, сообщил Никита, рассматривая книгу, которую Майя все еще держала в руках. Разозлившись, девушка захлопнула её и спрятала под одеяло, буравя спортсмена взглядом карих глаз. На это ему тоже было плевать.

— Что значит, не будет носить еду? — приподняв бровь, поинтересовалась Донская.

— То и значит, — Никита пожал плечами, — ты должна выйти отсюда.

Она не будет этого делать.

— Это нормально, что ты боишься...

Она встала, не дав ему закончить предложение. Подумаешь, за пределами комнаты мир, в котором она убила человека. Загнала нож ему прямо под лопатку, и смотрела, как лужа крови растекается по полу, запачкав ковер пастельного оттенка.

— Я не боюсь, — она придвинулась к Никите и прошипела эти слова прямо ему в лицо.

— Тогда докажи, — он протянул ей руку, кивком головы указывая на дверь.

Просто взять за руку и пойти с ним... неужели это так сложно? Никто никогда не пытался помочь ей, почему бы не дать шанс Орлову? Перестать расценивать его как глуповатого спортсмена, посмотреть ему в лицо и постараться разглядеть, кто же он такой на самом деле…