Человечность

Глава 21 — Никита

А вы соблюдайте постановления Мои и законы Мои,

И не делайте всех этих мерзостей,

Ибо все эти мерзости делали люди сей земли, что пред вами,

И осквернилась земля;

Чтоб и вас не свергнула с себя земля, когда станете

осквернять ее,

Как она свергнула народы, бывшие прежде вас.

(Лев. 18:26-28)

 

Еще один узел. Откуда Никита знает, как их завязывать? Это разве не странно, что он не помнит, как научился этому?

Олег слегка закусил губу: видимо, затянул слишком туго, но ослаблять все равно не собирался. Никита закончил с Карпом и перешел к Андрею. Майя находилась рядом с ним.

— Он уже привязан, — сказала она себе под нос, даже не повернув к Орлову голову.

— Я все-таки перепроверю.

Узлы были завязаны хорошо, но все равно недостаточно крепко. Когда испытываешь неизвестный препарат, нужно принять все средства безопасности. Ребята не должны вырваться.

Самого Орлова избавили от этой участи, так как капсулы было всего три. Несмотря на угрозы в сторону Ольшанской, никто не собирался заставлять ее, поэтому претендеты были выбраны путем общего соглашения. Ими оказались Олег, Антон и Андрей. А Никита должен лишь остаться в рассудке, если они сойдут с ума и бросятся на девушек с кулаками.

— Ты закончил? — с раздражением задала вопрос Майя. Вот даже сейчас она видит подвох в его действиях, думает: он хочет поиздеваться над её трудами и показать, что девушка не способна веревки сама завязать.

— Он полностью твой, — Никита подразнил её сверкающей улыбкой. Обычно, когда он использовал данный маневр, девушки отвечали тем же, но Донская осталась такой же хмурой, как и была.

Никита начал уже подходить к Антону, но увидел, что его начала привязывать Лиза. Оставалось дождаться, когда она закончит, чтобы сделать это заново.

— Ты будешь присматривать за мной? — с легкой ухмылкой спросил Антон у девушки.

— А у меня есть выбор? — ответила та с такой же усмешкой. 

Никита всегда был, как ему самому казалось, старше своих ровесников. Он рано пережил смерть отца, ухаживал за матерью, привык к изнурительным тренировкам. «Не отключай голову при любых обстоятельствах», — этот девиз подходил его жизни. Морозов таким не был. Наблюдая за ним со стороны зрителя, Никита замечал лишь несдерживаемую агрессию, глупое поведение и слишком много ребячества. Но сейчас они все менялись, будто взросление происходило в ускоренном  темпе.

— Лиз, хочу тебя попросить, — неожиданно лицо Морозова стало серьезным: — Когда все закончится, то ты снова станешь девушкой...

— А сейчас я кто? — перебила Громова, неуверенно поправляя вылезшую прядь волос.

— Я имею в виду, что не ты будешь заботиться обо всем, а о тебе будут заботиться, — с небывалой серьезностью в голосе ответил юноша.

В этом вопросе Орлов всецело поддерживал Антона. Громова взвалила на себя чересчур много. Она, безусловно, показывает небывалую храбрость характера, но ее это сильно изнуряет. Мир совсем уже перевернулся, если четверо здоровых мужчин прячутся за спиной хрупкой девушки.

— И кто же будет обо мне заботиться? — театрально вздохнула Лиза. Она явно не воспринимала этот разговор всерьез. Мало ли что может говорить человек, когда не уверен, что проснется завтра живым.

— Я буду, — в голосе Антона не было ни доли смеха или сарказма, лишь глаза с небывалой серьезностью и суровостью смотрели на девушку.  — Так правильно, Лиз.

Зря она не воспринимала этот разговор всерьез. Люди всегда говорят самые важные вещи, когда их жизнь висит на волоске. Потому что второго шанса сказать важные вещи уже может не быть.

— Правильно-неправильно, — она засмеялась и потрепала Антона по голове. И все же на щеках заиграл легкий румянец, и было заметно, что Лиза смущена таким обещанием. — Я ценю это, но сейчас тебе нужно волноваться за себя, — и еще раз улыбнувшись, девушка отошла вдаль, давая возможность Никите сменить её и затянуть узлы, как следует.

Еще вчера Орлов ощущал легкое чувство вины перед Антоном за то, что не он, а Никита остался наблюдающим, но Морозов сам вызвался на эту роль. Они лишь обменялись понимающими взглядами, не нуждаясь в дополнительных разговорах. Никита не обязан извиняться за то, что хочет жить.

К этому времени девушки уже вернулись с капсулами и помогли парням выпить их содержимое. Эксперимент начался.

Никаких конвульсий, обмороков, даже легкого недомогания — ничего. Будто только что они попробовали безвкусный сок.

— Я чувствую себя, как прежде, — пожал плечами Олег. — Все также ненавижу гуманоидов.

— Может, это знак, что нас надо развязать? — недовольно спросил Андрей. — У меня уже затекли руки, что будет через пару часов?

— До утра вы все останетесь связанными, — грубо оборвала его Лиза. Улыбка уже сползла с её лица, и она снова стала строгой и угрюмой. Что-то у них с Майей все-таки есть общее.

Герасимов еще некоторое время возмущался, но, в конце концов, замолчал и, как остальные, просто ждал. Неужели их обманули? Или чудо-средство пришельцев не сработало...

От нечего делать Никита даже подсел к Ольшанской, которая спокойно красила ногти на руках.

— Не хочешь помочь нам? — спросил он, на что девушка лишь засмеялась.

— Вытирать пот с их лица? Или водичку к губам подносить? — на ее лице появилась презрительная усмешка. — Нет, спасибо. Тем более, там и без меня народа хватает.

Вот таких людей Никита откровенно не любил: женщина должна быть смелой, способной на что-то большее, нежели просто красить ногти. Даже Миллер ухаживает за Андреем, хотя тоже на домоседку не похожа. И сколько бы Роза не говорила о бесчувственности Майи, но только та каждый день готовит безразличной ко всему Любе супы, моет голову, переодевает и доводит до постели. Если так поступают злые люди, то мир перевернулся окончательно.



Кэрин Смит

Отредактировано: 06.10.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться