Человечность

Глава 20 — Никита

А вы соблюдайте постановления Мои и законы Мои,

И не делайте всех этих мерзостей,

Ибо все эти мерзости делали люди сей земли, что пред вами,

И осквернилась земля;

Чтоб и вас не свергнула с себя земля, когда станете

осквернять ее,

Как она свергнула народы, бывшие прежде вас.

(Лев. 18:26-28)

Пальцы Никиты двигаются автоматически. Где он этому научился? Он не помнит. Но руки запоминают. Узлы крепкие, надежные. Он знает, как правильно. Как зафиксировать так, чтобы не было ни единого шанса вырваться. Но откуда это знание? Его научил отец?

Андрей дергает руками, узлы врезаются в запястья. Он не жалуется, но Никита видит, что веревка уже впивается в кожу, оставляя алые полосы. Он не ослабляет хватку.

— Готово, — выдыхает он.

Майя связывает Олега.

— Я сама, — бросает она, когда Никита подходит проверить.

Но он все равно проверяет. Узлы правильные, но он все же затягивает их сильнее. Чувствует на себе взгляд Майи, но молчит.

— Все сделано верно, — произносит он, но она не отвечает.

Никита начал уже подходить к Антону, но увидел, что его начала привязывать Лиза. Оставалось дождаться, когда она закончит, чтобы сделать это заново.

— Ты будешь присматривать за мной? — голос Морозова легкий, насмешливый, но Никита видит, как он сжимает зубы. Он боится.

— А у меня есть выбор? — Лиза улыбается, но её пальцы слегка дрожат.

Никита всегда был, как ему самому казалось, старше своих ровесников. Он рано пережил смерть отца, ухаживал за матерью, привык к изнурительным тренировкам. Ровесники казались ему незрелыми. Он любил наблюдать за людьми. И было сложно не заметить того же Антона или Риту. Они были детьми. Сейчас он словно наблюдал, как они взрослеют.

Они влили содержимое в их рты.

Никаких конвульсий, обмороков, даже легкого недомогания — ничего.

— Я чувствую себя, как прежде, — пожал плечами Олег.

— А если ничего не поменяется, нас развяжут? — недовольно спросил Андрей. — У меня уже затекли руки, что будет через пару часов?

— До утра вы все останетесь связанными, — Никита не собирался рисковать. Он не верил, что все обойдется.

Полчаса проходит в тишине. Ольшанская спокойно красит ногти.

— Не хочешь помочь? — Никита садится рядом.

— В чем? — фыркает она. — Вытирать пот с их лица? Или водичку к губам подносить? Нет, спасибо.

Антон не переносил на дух подобных людей. В них было столько фальшивого.

Лиза пришла за стаканом воды и начала медленно поить Антона из него. Пока это единственное, что изменилось: появилась жажда, а у Андрея промокла вся майка, будто тот бегал. Значит какие-то изменения все-таки происходят, только вот стоит ли радоваться этому...

— Еще воды, — попросил Герасимов, стоило Рите убрать стакан от его губ. Волосы юноши тоже стали мокрыми, а дыхание сбивчивым. Его состояние резко ухудшалось. Антон выглядел лучше, но его зрачки бешенно бегали по комнате, а дыхание становилось сбивчивым.

У Олега ничего не поменялось. Он пил воду, но это была обычная человеческая жажда.

— Мне надо идти, — прошептал Андрей, его мутные глаза метались невидящим взором по комнате. — Отпусти меня!

Он начал метаться и старался вырваться, несмотря на попытки Риты утихомирить его. Тогда Донская набрала стакан ледяной воды и выплеснула парню в лицо. Это подействовало, взор прояснился, и тот с удивлением взглянул на девушку:

— Что это было? — тихо переспросил он.

— Ты расскажи, — фыркнула Донская.

— Галлюцинации, наверное, — прошептал Андрей. — Я смутно помню... И так жарко. Можно еще воды, пожалуйста?

Роза заметно поежилась и слегка скривилась.

— Неприятно наблюдать за такими вещами, принцесса? — с усмешкой поинтересовался Никита. Роза не ответила ему, лишь собрала вещи, и покинула комнату. Она не взрослела с остальными.

— Подойди, — раздался голос Антона, и Никита вскочил с места. В прочем, сделал он это зря: Лиза уже была рядом с ним, но Орлов, на всякий случай, решил остаться неподалеку.

— Я не хотел этого, — прошептал Антон, — я просто был зол.

— Ты бредишь, — Лиза протянула ему воду.

Он заплакал. Никита словно стал свидетелем чего-то тайного. Антон плакал так, как люди на похоронах, когда их разрывает боль. Лиза пыталась привести его в чувства, но без результата. Боль, которую переживал Антон, казалось, невозможно успокоить.

— Мне так жаль.

Никита не мог отвести взгляд. Этот парень — тот, кто всегда смеялся громче всех. Кто не воспринимал ничего всерьез. Но сейчас он выглядел так, будто его разрывает изнутри. Как будто что-то внутри него умирает прямо сейчас.