Человечность

Глава 21 — Андрей

За что мы к ним питаем злобу?

Их труд тяжел, велики невзгоды.

Каждый день они носят корзины.

Горьки их плачи, их стенанья мы слышим,

Пусть… Нинмах, праматерь богов, предстанет.

Пусть она сотворит человека [лулу],

Бремя богов на нею возложим…

Пусть несёт человек иго божье

(Миф об Атрахасисе)

Его тошнит. Еда не приживается, и вся его сущность отторгает её. Он чувствует, как желудок сжимается в болезненных спазмах, как слабость разливается по телу.

Его руки все ещё болят от порезов верёвкой, всё тело ломит, голова гудит. Любой звук отдаётся в висках, а воздух кажется густым, словно его недостаточно. Он даже не может есть.

— Ты постоянно говорил про похороны, — напомнила ему Рита, когда Андрею стало легче. — Ты что-то помнишь?

Андрей помнил кладбище. Людей без лиц.

И когда он подошел к гробу...

Виски пронзила боль.

— Пожалуйста, — попросил он. — Не говори со мной об этом.

Он твердо решил, что не хочет знать, кого хоронили. Ему не нужно знать.

Как ни странно, пока он угасал, Рита оживала. Она снова общалась с Лизой и Антоном, даже начала строить подобие дружбы с Ольшанской. Андрей не хотел, чтобы она уходила. Но он никогда не мог ее удержать.

Ему было так плохо. Он постоянно пытался заснуть, но сон лишь выматывал. Только его глаза слипались, он снова оказывался погребенным в своем кошмаре.

В этот раз картинка начала раздваиваться. Он был на похоронах. Вокруг все еще было кладбище. Люди так и не обрели лиц. Гроб был другой. Его перебрасывало из одной реальности в другую. Они были похожи, но не одинаковы. И его чувства отличались. Он слышал плач. До этого его не было. Картинка вновь поменялась. Плач исчез.

Андрей, наконец, проснулся. Он впервые увидел другие похороны. Умерли два человека?

Ему не нужно знать.

В комнате никого не было, и он спустился вниз.

Беседа в гостинной сразу показалось ему напряженной.

Они смотрели на него как на призрака, но боялись задавать вопросы.

— Что обсуждаете? — Андрей сел рядом с Ритой, стараясь придать голосу силы.

Все замялись.

— Мы обсуждали, — неловко начала Рита, — что будем делать, если такое как с Игорем случится с каждым из нас.

— Вы уже планируете мое убийство? — Андрей оскалился. — Я выпил ту дрянь ради вас, рискуя своей жизнью, и это благодарность?

В нём не стало меньше чувств. Наоборот, их слишком много. В основном, боль. Гнетущая, разъедающая.

— Успокойся, — просит Антон. — Мы не говорили о тебе.

Андрей смотрит на него. Морозов выглядит слишком хорошо. Никаких следов боли, никаких сжатых зубов от желания не застонать. В нём нет той ломки, которую ощущает Андрей. Ему хочется его ударить.

— Каждый из нас может оказаться на месте Игоря, — продолжила Лиза. — Мы не знаем, как происходит это обращение, но, видимо, человек способен бороться первое время… Просто, если такое случится со мной, не нужно меня жалеть, и не нужно раскаиваться, если вам придется... — она запнулась, покосившись на Майю. — Вы должны знать, что поступили правильно и не против моей воли.

— Позитивненько, — Андрей скривился и медленно похлопал в ладоши. — Может подпишем какой-то договор? Распишемся кровью?

— Я уже попросил тебя успокоиться, — процедил сквозь зубы Антон. — Это не про тебя.

— С каких пор желание жить стало чем-то неправильным? — Андрей не планировал умирать. — Вы думаете, Игорь молил о смерти? Хотите так успокоить совесть? Нет, он не планировал умирать. И если мы высказываем свои желания, то я планирую жить. И если кто-то решит принять решение за меня — пусть оно его мучает до конца жизни.

Рита молчала. Андрей просто хотел, что она была на его стороне. У него здесь нет друзей, только она. И лишь ее мнение имеет значение.

— Я с ним согласна, — поддержка пришла с неожиданной стороны. Роза редко участвовала в их беседах. — Я выбираю жизнь. Даже если стану такой, как они, я хочу жить.

— В твоем решении никто не сомневался, — хмыкнула Майя. — Если что, я даю разрешение прикончить меня в ту же секунду, как вам покажется, что со мной что-то не так.

— Получается, — протянул Антон, — только два человека готовы убить меня во сне с чистой совестью. Замечательно.

— Скажу тебе больше, — прошептал Андрей. — Не могу ручаться, что мне прикажут пришельцы.

Лицо Морозова скривилось, и он поднялся на ноги.

— Так вперед. Чего ждешь? Или слишком слаб?

Андрея не нужно было просить дважды, он вскочил со своего места, занося руку и с необычайным удовольствием ощущая, как собственный кулак находит нос Морозова. А видеть, как тот вытирает кровь, было еще приятнее.