Человек Никогда

Размер шрифта: - +

Человек Никогда

                     Человек Никогда

Мы все  ещё были бездумными детьми, когда Боги придумали наш мир. Когда они вместо дверей в никуда выскоблили наш маленький городок в ноздреватых камнях, поросших коричневой грязью, мы бегали под столами, не задевая их макушками белёсых голов, и ловили холодных жаб в сером водоёме. Городок мерцал, будто выжженный в соляных кристаллах скал. Он стоял на четырёх ветрах. Здесь рождались и умирали, так и не познав вечное Завтра.

Он пришёл из красных равнин Аммаруса, и в руках у него чернел холщёвый мешок. Он был очень странный, этот человек, как будто шёл уже целую вечность. Идти целую вечность, чтобы остановиться в нашем городе было нелепо. Ещё более нелепой оказалась его цель. Идти столько лет, чтобы потом остаток дней дробить слепой камень, который как ноющий зуб не давал человеку покоя и магнитом притянул его в наш город.

 Его звали Человеком Никогда, потому что на его правой руке нордическим шрифтом было выколото это слово, не имеющее право жить в нашем конечном мире. Его лицо было угловатым, на голове серебрилась копна непослушных волос, и от всей его фигуры веяло нескрываемым благородством. Он вошёл в город со стороны севера и кивнул большой косматой головой охраннику в будке, сразу направившись к скале, которая серым перстом возвышалась вверх в небо, укоризненно показывая на чертог, принадлежащий богу Неб та Джессер. Создателю с собачьей головой, который сразу же бросил свои детища, едва различив в них проблески разума.

Возле скалы путник скинул на обледенелую землю свой мешок и достал из него инструменты работы по камню. Это были какие-то долота странной формы, свёрла и буры, заканчивающиеся фигурными ручками. Бросив в небо светлый взгляд, полный решимости, он начал сверлить скалу.

 Никто не знал, сколько он уже это делает. Очевидцев начала этого процесса не осталось в живых. Во рту у самых древних старожилов было ещё сладко от материнского молока, а память находилась за чертой Бесформенного, когда Человек Никогда уже сверлил скалу. Комендант посылал к нему делегации с просьбой прекратить эту деятельность, Человек Никогда останавливался на полдня, чтобы потом снова начать. Когда у него спрашивали, как скоро он закончит это занятие, он смотрел белыми глазами чужестранца в небо и показывал вместо ответа свою правую руку. Мы шутили над ним, заливая выскобленную нишу холодной водой из реки, или напуская туда муравьёв, которые бодрствовали всего два месяца в году. Эти месяцы и составляли холодное северное лето, а потом муравьи уползали глубоко в землю, впадая в медитацию как лемурийцы, сидящие в чёрных пещерах горы Кайлаш. Он не пугался, не удивлялся, а вычерпывал воду, вылавливал и отпускал муравьёв одного за другим, и снова вгрызался в скалу.

Однажды над ним подшутили взрослые. Иван Кондо, бригадир бетонщиков, приказал вылить остатки бетона, не пригодившегося в строительстве в шурф, так долго расширяемый Человеком Никогда. Когда наутро Человек пришёл к скале и увидел ярко -белую пробку, заполнившую полость, которую он за много лет с таким трудом выбил в мутном монолите, он сел и заплакал. Потом, не переставая лить слёзы, он взял своё странное кайло и начать бить по схватившемуся бетону – детищу портландских химиков, который почти не поддавался, потому что злому гению Ивана Кондо вздумалось примешать к бетону щебень.

Приходила суровая осень, и первые снега орошали каменную землю. Человек Никогда одевался теплее, и работа его заметно замедлялась. Но она не останавливалась даже зимой, когда плевки детей, бегущих в школу, и похожих на коконы, на которые было надето всё что угодно, замерзали на лету. Человек выходил от вдовы Лоргони, где поселился, нацепляя на себя всю свою одежду, и продолжал свою работу.

К нему приезжали маркшейдеры и инженеры из геологоразведочной партии, и, напившись всклянь самогоном северного народа, говорили:

—Дружище, ну шо ты робыщ? Нэ мучай сэбэ, давай я те ща грузовык аммоналу привезу и усё?

Человек отказывался от бесплатной взрывчатки и без устали трудился.

Дети написали на скале баллончиком краски обидный стих:

Он пришёл из неоткуда

 И уйдёт он в никуда

 Замусоленное чудо

 Человечек Никогда.

 

Однажды по предписанию коменданта города, Человеку Никогда велели найти официальную работу, так как по закону, все живущие в городе, должны были работать, иначе их подвергали экстрадиции.

 К коменданту пришла вдова Лоргони . Она была той особой, которая ни у кого ничего не просила, тем более был странным её этот визит.

—Я возьму его к себе в разнорабочие, — сказала она слова, сломанные пополам и застрявшие у неё в горле, потому что она редко разговаривала.

Комендант возразил, что работа должна быть официальной.

—Тогда возьмите его учителем музыки, он играет на цитре.

Человек Никогда больше ничего не умел, кроме как долбить скалу. Комендант уже хотел его зачислить в бригаду ледорубов, и тут вспомнил про цитру. К директору школы искусств отправили ходатайство, и были выделены средства, достаточные для того, чтобы открыть класс цитры. Человек Никогда стал преподавать. Это был самый странный и молчаливый преподаватель, каких знал город. Целыми днями он сидел с цитрой на коленях и учил детей строить музыкальные фразы, а ночью шёл долбить серую неприступную скалу.



Феликс Чернов

#15404 в Разное
#4067 в Драма

В тексте есть: север

Отредактировано: 04.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться