Человек стоящий в 24-ом ряду

Землянин

«На поверхности океанов, морей, непрерывно происходит процесс испарения воды. Вода всего мира превращается в водяной пар и поднимается в атмосферу. Сегодня произошла конденсация, и из водяных паров, плавающих  в атмосфере, родилась грустная капля. Она набирала вес и была уже слишком тяжела для воздушной оболочки. И небо бросило ее вниз из своих объятий. Капля была тяжела для атмосферы, но слишком легка для ветра. Она, сопротивляясь ветру, падала, смешавшись с дождем, пока не упала в меленькую лужу, образовавшуюся на тротуаре. Это и было ее предназначение? Падать с рождения, а потом смешаться с грязью?».

Я почувствовал резкий холод на ногах, как только понял, что наступил в лужу на тротуаре. Темнота нависла над городом, и моросили мелкие капли дождя. По небу плыла яркая луна, смотрящая сверху на мелкие горящие огни, разбросанные по всему городу. Луна несколько минут отражалась в моих глазных яблочках, пока я не опустил голову, и медленными, гордыми шагами, продолжил прогуливаться по темным улицам моего светлого города. Ночь едва слышимым темпом уступала место свету, но город еще не проснулся.  Вокруг была мертвая тишина, будто люди бросились бежать на поиски, и, наконец, смогли найти то, чего стремились достичь всю свою жизнь, даже не понимая, что это. Но они забыли кое-что. Кое-кого.

В этой пустоте все лица из моего прошлого счастливо проходили мимо, как тень, не замечая меня. Я слышал женский смех, как звук колокола. Эти джокеры на королевском троне, хохотали, тыча в меня пальцем. Когда я пытался взглянуть на них, они просто исчезали, а гул голосов медленно удалялся. Я видел ложь в их верных глазах, когда сам им лгал, я видел страх в них, в то время, как сам их боялся до смерти, я видел их всех, когда они меня просто не замечали. И я отвернулся от них. Я решил открыть дверь к усовершенствованию без них, но все мои попытки потерпели крах. Я топтал на месте, а потом повернулся, и ушел.

Ведь все люди одинаковы при рождении и смерти. Так почему они не признают то нравственное, духовное равенство не в завязке и не в экспозиции, а в кульминации? А может кульминация и вправду разная? Часто думаю об этом, когда смотрю на Рамина, а когда он смотрит на меня, просто нехотя восклицаю: «Боже! Как же эти грешные глаза невинны!». В его глазах всегда скрыт страх. Его страх −инстинкт, сохранявший его от давящей силы человечества. А есть ли в нем что-то от разума? Но ведь и я боюсь этих людей не меньше, чем он. Однако в его глазах я тоже такой же: та же плоть вокруг скелета, как и они. Да! Я такой же человек, как и они, но мои действия отличаются от людских тем, что они вытекают больше от бездействия, ибо, когда люди ищут свет, я нахожу сияние, когда люди вдыхают аромат вдохновения, я задыхаюсь в грязи. И когда люди молятся о смерти, я карабкаюсь из-под земли, надеясь на жизнь.

Мои дни похожи на цифровые бочонки лото, которые после просмотра цифр, бросают в мешок и забывают о них, пока не захочется снова поиграть. Но в этих бочонках я скрыл маленький мир.

Сегодня поспать я не смог. Защитного барьера не было, так как я не сумел уснуть, и до утра  крутился в постели, молясь всего лишь о капельки сна. Я очень хотел спать, но что-то не давало  моим векам соприкоснуться, и через открытые, полные крови и слез, глаза, выражающие боль и  печаль, я смотрел умоляющим взглядом в потолок, будто он прозрачен и я вижу небо. Я проклинал Бога за то, что его нет рядом! Я проклинал Сатану за то, что он внутри каждого из нас. Мое тело терялось в пространстве между сном и реальностью, странная боль делала его слабее, и тогда оно нуждалась в реальной, физической боли, чтобы избавиться от этой непонятности, взрывающей мой мозг. Мой мозг от утомления желал только  полной ликвидации. Навсегда. Мои губы были не в силах вымолвить слово. Я собрался и решил прогуляться.

Вот и оказался здесь.По телу пробежала дрожь. Показатели термометра уменьшались. Я не чувствовал кончики пальцев, и нос от холода. Парк утром отличался особой тишиной и чем-то напоминал мне кладбище. Это был небольшой участок, длиной около трехсот метров, с фонтаном в центре и скамьями вокруг. Парк был обнят разными деревьями. Низкий гул ветра в ушах сгибали ветки елок, плачущих за мертвый мир всех живых. Дубы, обернувшись от рода людского, давно находились в мир затишья.

 Я заметил пень на месте знакомого дерево. Мой «зимний Дуб» был срублен. Когда-то казалось мне, что его нельзя, невозможно срубить. Он не сгибался не перед какими ветрами. Года только придавали ему красоту и мощь. Природа оживала с ним, и умирала с его последним опавшим листом. Но и его повергли. Срубили.

− В моих ногах еще осталась сила.. Так рано пасть я не собираюсь. – тихо промолвил я, когда заметил неподалеку скамью, с которой меня связывала небольшая тайна. Раньше тень дуба падала на скамью, где мы любили сидеть с Ляман. Я один всегда сидел здесь, но она сама со своим жизнелюбием приходила рассеять мои мысли. Я подошел к скамье, несколько секунд посмотрел на нее, устаревшую и тихо хранившую мою тайну, а потом присел.

« И когда свершится правосудие,  буду стоять я перед господом Богом, отцом всех отцов, скажу ему: «Прощаю! Прощаю всех, кто грешен предо мною». И обращу свой взор к небу, и промолвлю: «Прощаю и тебя  за все то, что ты сделал, и за все то, что ты не сделал!». И повернусь ко всем сыновьям, горько смотрящим на меня, укажу рукой на небо и скажу: «Их благо вырождается эгоизмом, их любовь –веер страха, но ведь они то , что и мы»