Человек стоящий в 24-ом ряду

3. Белая хаома

Говорят, человек видит ангела смерти, когда наступает то, что уже невозможно предотвратить. И облик его зависит от того, насколько грешен умирающий. Когда мне приходилось сравнивать смерть, то я сравнивал ее с переходом из одной комнаты  в другую. Простой, непонятный прыжок через дверь. Но иногда сам не верил в это. Лишь видел пустоту за этой дверью. Но ведь должна же существовать та иная, высшая цель нашего существования. По крайней мере, не знаком ни с одним мертвецом, который расскажет мне об этом. В том то и дело, что  Бог - большой шутник, и как только я найду ответ на свой вопрос «почему я все еще не готовлю себя к жизни?», - жизнь моя окончится.
Снова ночь. Сижу в полупустом вагоне метро и думаю о своей гостье, которая украдет у меня хоть и не самое дорогое, но немаловажное – жизнь. Интервальный звук рельсов наводит сон на мои усталые глаза. В углу вагона, на сиденье, прямо с правой стороны от двери, прислонившись, спал смуглый мужчина с неухоженным лицом. А поодаль  молодая девушка в наушниках с мертвым взглядом, будто заколдованная, глядела прямо перед собой и мечтала так же, как и я. Напротив этой девушки сидела старая женщина со светлыми волосами, с неприятным лицом, с большими кругленькими очками. Кончики губ были направлены вниз, что неприятно сочеталось с морщинами на лице. Ночью метро – жилище забытых. А вот днем! Ненавижу метро днем. Да кто его любит?! Днем одни унылые физиономии украшают царство Аида. Злые взгляды пожирателей обходят всех, и моя снисходительная улыбка притягивает их ненависть. И тогда думаю о том, как прекрасно улыбаться, смеяться в световом мраке! Когда ты смеешься не с людьми, а над людьми.


- Я такую красоту ни на что не променяю! – воскликнул Каан с особо гордым восклицанием, показывая на пейзаж.
- Здесь можно создать рай. Построить самое лучшего из всего, что строил когда-либо человек. – сказал Рустам, сидя за рулем, и внимательно смотря на дорогу.
- Но мы все прекрасно знаем, что исполнительная власть такой роскоши не позволит, – докончил я мысль Рустама, смотря через стекло автомобиля.
И вправду, Бог одарил эту землю таким изяществом, которое  напоминало эльфийский мир Толкинга. Я всегда видел красоту как творение божественное и человеческое. Человеческая красота отличается исключительностью. В ней нет кривизны, нет ошибок, на то она и красота. Однако идеальной ее не назовешь. Но суть божественной красоты в том, что все ее «ошибки»- это именно те черты, которые делают ее идеальной. И когда смотришь на нечеловеческое творение, то некое волна, божественное  чувство овладевает твоей душой. Именно божественная красота является вдохновителем человеческой, и именно потому  нашу жизнь красит такое понятие как искусство. Но почему все это красиво? Может красота − это иллюзия, обманывающая наши глаза, это непостоянство материй, которая удивляет своей редкостью. Ведь не всякий видит красоту ночи, по мне, самую величественную из всех божественных творений. Не все видят красоту неба над нашей головой всю нашу жизнь, и так страдальчески смотрящее на нас. Видят ли люди красоту слабой травы, которая проделывая путь, в силе пробивать асфальт, дабы увидеть свет? Они каждый день топчут ее ногою и, не замечают ее.
Насколько мелочно существование человека по сравнению с этими скалами! Эти горы молчат. Эти зеленые Боги хранят в себе историю. Историю, которую не в силах рассказать. Приходят люди. Придут и умрут. Придут другие, но горы будут дремать здесь вечно, и так же вечно, будут слушать песни душ немых людей.
- Смотрите на скалу! Великолепно! – Каан указал на большую гору, которая прижала к груди огромную скалу. Пейзаж был и вправду редким.
- Это все словами просто не описать, - сказал Рустам, на миг повернувшись  посмотреть на скалу и затем снова на дорогу. - Да почему они так грубо относятся к этой земле?! Зарабатывают на ее недрах миллионы, но не показывают народу даже сотни.
- У Айзека Азимова есть рассказ, в котором робота-рассказчика, рассказывающего сказки для детей перед сном, бьют за то, что его модель стара. Издеваются над машиной, зная, что робот все равно не будет противиться, потому что это противоречило бы законам робототехники. Потом дети начинают проводить над роботом опыты. Издеваются над ним по полной,и однажды, когда робота бьют, в его внутренностях замыкается контакт, и  робот постоянно, без остановки, произносит слова «придет день, компьютеры станут еще сильнее, и когда-нибудь… и когда-нибудь … и когда-нибудь». Так ребята, когда-нибудь.... – рассказав им, я повернулся к окну, и вдохнул, подумав насколько утомляет меня городская жизнь.
Все трое уже 2-ой день как покинули город, и приехали в дальний уголок страны. После 2-хдневного отдыха мне пришлось покинуть компанию. Мне осталось встретиться со старым знакомым. С человеком, с которым нас объединяло судьба. Он видел во мне свое прошлое, а я не хотел бы видеть свое будущее, смахивающее на его настоящее. Он мог бы изменить мир, но он выбрал тихо гнить в далеком, забытом уголке. Он мог бы стать политиком, врачом, юристом, но он выбрал жизнь отшельника. А всем осталось только забыть его. И они забыли.
- Остановись прямо перед такси, - сказал я,указав Рустаму на белую «шестерку», которая стояла около разделения главной дороги.
- Ты хочешь пойти один? – спросил Каан.
-Да. Он мой старый знакомый. Я ему обещал, что приду к нему навестить, если снова окажусь в этих краях.
Я вышел из машины Рустама, и сразу же он, надавив на газ, уехал. Несколько секунд посмотрев на отдалявшийся по главной дороге «мерседес», я подошел к белой, ржавой «шестерке».
Дул приятный тихий ветер, от которого шелестели листья деревьев. С ветром приходила мелодия. Как прекрасен летний ветер – предвестник всех событий! Только уметь бы слышать его! Наши души объединены и теперь, он не останавливается, коснувшись меня. Он дует сквозь меня. И мы сливаемся в единое целое. Мы стали частью природы. Природа защищает своих детей от всего. Атмосферный слой, защищает от солнечных лучей, кожа хамелеона защищает его от хищников. Дерево защищает его кора, но стоит его продырявить, как маленькие капли воды, словно слезы божьи, текут с той раны. Но природа не смогла защитить своих детей от человека. Ведь у человека есть защита посильнее. Она в силе защищать людей от их самого ярого врага – самих себя! Людские маски! Маски, под которыми они скрывают свою пустоту−пустоту душ.
К верхней части автомобиля был прикреплён открытый железный багажник, чтобы возить на нем дополнительные вещи. Он стоял на грунтовой части дороги. Главная дорога разветвлялась, от которой, второстепенная дорогавела во внутренние села. Автомобильная дорога была узкая и покрыта целиком речными камнями, а по краям дороги росли разные травы.
Таксист явно давно уже  ждал клиента. Темнело, и он,вероятно, не очень верил, что кто-то сядет в такси.
- Отвезете? – спросил я, нагнувшись и видя полусонного шофера. Он сразу привел себя в порядок, моргая сонными, красными глазами и улыбаясь, кивнул.
Я сел рядом с шофером. «Шестерка» была явно не-из новых. От такси воняло немытой кожей, водкой ( видимо кто-то пролил на чехол автомобиля ) и каким-то еще специфичным запахом. Но что поделаешь. Придется потерпеть. На зеркале заднего вида висели большие мягкие игрушки черного цвета в форме игровых костей.
Усевшись, я смог внимательно рассмотреть  шофера. Его нагубная часть сильно выдается вперед вместе с большим носом. Живое доказательство того, что человек потомок обезьян. У него были мертвые, красноватые глаза, края которых, хоть и не очень сильно, но сужались. Неровная, уродливая форма головы первой бросалась в глаза. Маленькие плечии длинные руки являлись ярким показателем уродливости его тела. Когда он сидел, то сильно горбился, и  этим первым же делом наводя отвращение у клиента. Он был одет в рубашку синего цвета, грудная часть которой была испачкана, не то жиром не то еще чем-то, но огромное овальное пятно не возможно было не заметить. Когда я сказал адрес, а точнее дом к которому я ехал, его маленькие зрачки расширились от удивления, но уточнять он не стал.
Машина начала двигаться по неровной дороге, которая нуждалась в асфальте, но уже десятилетия как местному населению приходилось не раз подвергаться  гибели. Вдоль дороги одной линиейстояли не очень высокие стебли кукуруза, целыми днями красовавшиеся под столь ярко палящим летним солнцем. Зеленый цвет, обычный хлорофилл, превратившийся в метафору жизни, сиял под заходящим солнцем. Каменистая дорога между сельскими домами, пробитая Фархадами этой земли, с легкостью могла быть образцом для  чудесных творений знаменитых художников.
Мы медленно ехали, иногда обмениваясь короткими фразами. Мы доехали до центральной части одного из придорожных сел. Эта часть села отличалась оживленностью. По дороге, на правом  краю  в центре села, в таком же старом автомобиле продавались фрукты и овощи. Поодаль несколько мужчин, куря сигареты, собрались в круг.Таксист остановился около этих мужчин, и поздоровался. Один из них спросил шофера:
- Так завтра уезжаешь?
- Нет еще. Жду. Аслан завтра должен отправить билет, как только получу, уеду в город.
- Дай мне знать если что.
Таксист, посмотрев на меня, попросил прощения, видимо подумав,что я слишком высокомерен, как многие горожане, с которыми они встречаются, и могу отрицательно реагировать на его поведение. Видимо,захотев узнать мою реакцию, или же чтобы оправдать себя, шофер решил завести со мной разговор, после которого я понял, что внешний вид человека и вправду может быть обманчивым.
- На днях лечу в Москву. – начал он.
- Работать? –, оживленно спросил я, обратив взор с окна на него и дав понять, что не против поболтать.
- Да. Здесь я даже на починку машины не могу денег накопить. А семью ведь нужно кормить.
- Семью оставите здесь?
- Да. Поработаю год. Накоплю деньги и обратно. – В миг, когда он сказал это, я увидел какую- то надежду в его глазах. Но она погасла так же быстро, как и появилась, после чего он продолжил, - Возможность. Нет возможности жить в этой стране не имея образование и еще больше не имея знакомств.
- Образование реально очень важная проблема, - начал я свою болезненную тему. - Дети не могут получить хорошее образование, а потом им приходится или пасти скот,или же сено косить. А это приводит к пессимистичному взгляду на жизнь. Людям не на что бывает надеяться ,пропадает вера в завтрашний день. Они соглашаются сужать и ограгичивать  свою жизнь и просто ждать смерти.
- Знаете, в детстве я очень хотел получить образование. Школы у нас в село не было, и каждое утро я пешком ходил в соседнее село. Даже зимой, когда шел снег, когда метель не давал спокойствия людям, я желал учиться. В старших классах никто не ходил. Парни начали работать вместе с отцами, стали земледельцами, а девушки или сбежали или же просто вышли замуж. И только я каждый день приходил в школу и разговаривал с учителем. Он мне рассказывал о мире. Знаете, я мог слушать его часами! Вы бы знали, как я любил стихи! Когда мне стукнуло 17, и я окончил школу, никто и не спросил, хочу ль я получить дальнейшее образование. Меня забрали в армию,, а как только вернулся,оказался женатым и с 2-мя детьми. И все мои мечты об образовании развеялись. Но этот очаг, эта мечта в глубине души все еще пылает. И при каждой попытке разжечь этот костер я вижу свою семью и понимаю, что мечту мою мне придется похоронить ради семьи. И я не единственный, у кого такая судьба. В здешних краях это аналогичная судьба каждого.
- Земля всегда нуждается в интеллигенции.
- На этой земле выросло очень много ученых, государственных чиновников, бизнесменов, но ведь и им плевать на все это, - сказал шофер.- Я их не виню, это их деньги, и кто мы такие, чтобы судить, как им распоряжаться с ними.
Я не знал, что сказать. Сочувственные слова, жалеющие взгляды, нет! Это не мое. Я знал, что он во многом прав. Человек вечно недовольное существо. Преподнеси ему рай,он найдет способ попасть в ад, жалуясь на недостаточную теплоту в раю. Разреши ему все, но он все равно найдет способ сорвать запретный плод. Но в этом случае довольствоваться было мало чем. Таксист говорил все это без злости, даже без надежды. Он просто рассказывал правду и не надеялся, что «когда-нибудь» все станет лучше.
Говорили, что где-то здесь есть мост. Его построили люди, чьи родственники, сыновья, дочери умерли на той части реки, где стоит мост. Дети, из одного села приходили пешком в другое, что бы получить образование. А там не было моста, и когда река наводнялась, она уносила много жизней.
Я решил сменить тему и задал, первый пришедший в голову, вопрос:
- А у вас волков здесь не бывает?
- Обычно зимой. Ито в горах в основном. – сказал шофер, инстинктивно переведя взор с дороги в горы, - Но иногда инстинкт выживания заставляет их идти на всякое. Даже нападают на село.
- Нападение? И как часто такое бывает? – пытаясь придать своему выражению заинтересованность, расширив глаза, я внимательно посмотрел на него.
- Нет. На наше село не нападали. Но рассказывали, как одна голодная волчица в соседнем селе напала и убила барана. Когда она возвращалась, ее сразу пристрелили. А потом, через несколько дней, нашли мертвого детеныша волчицы недалеко от села.
- От голода?
- Да. Такое не редкость. – продолжил он, - Знаете, стыдно признаться, но иногда животных е жалко больше, чем людей. Но лис и кроликов здесь полно. Вы можете на них здесь наткнуться.
- Нет уж спасибо, - улыбнувшись, ответил ему, - Я их в городе навидался. И лис, и кроликов. А иногда и то, и другое вместе.


Я рефлекторно открыл глаза, как только в вагоне замкнулся свет. Тот же мертвый гул, та же гнусная аура сопровождала звук рельсов. Единственное, что осталось живое во мне, это мои мысли, и я умру тот день, когда перестану мыслить. Я чувствую запах одиночества. Песня одиночества поселились у меня в костях, в костном мозге, в крови, в сердце. Она звучит в каждом моем слове, в каждой мысли, в звуке моих парных шагов. Она звучит в звуках рельсов, в гуле спокойствия, в свете жизни, и в надеждах смерти. Одиночество звучит в моем мире, который создал я из темноты и пустоты. Большой, мертвый мегаполис, с высокими зданиями, в которых никто никогда не жил. Дороги завалены автомобилями, которые никто никогда  не водил. Они подобно огромной змее, расположены одной линией по всей дороге города. Они – пародия, пародия на пробки!Мой мир пародия на жизнь!
В мире одиночества никогда не бывает солнца. Вечный мрак, обняв мой город, так же слушает и восхищается звуком одиночество. Всегда ходит дождь в этом мире. Огромные капли, которые напоминают миру все то, что он так усердно пытается забыть. Не смотря на то, что свет вразброску горит во многих квартирах многоэтажек, в этом мегаполисе всего один житель, который никогда не нуждается в еде и во сне, который живет на крыше города и никогда не спускается, который боится одиночества, но так же не может жить без него. Он ждет чего-то, чего сам не знает. Ждет сигнал, что бы со слезами неба, раскрыть руки и прыгнуть с крыш этих зданий. Летать и ощущать свободу.
Что бы я сказал, если передо мною стояло все человечество? Что бы сделал, если внимание всех людей было бы направлено ко мне? Наверное, сделал бы так, как все, кому приходилось уже пройти через такое – соврал.
Чувствую себя лишним персонажем, втиснутым в маленькую, не замеченную сцену завязки в романе, ну или же в биографическом фильме описывающим мою жизнь. Все персонажи, начиная с пролога до эпилога, шумно топтали мою могилу, а мое имя не указано даже в титрах. Боги в руках других богов Вот так людское тщеславие готово питаться чужими недостатками.
Интересно, а правда ли, что человек желает другим то, чего нет у него самого? Но тогда это противоречит эгоистичной сущности человечества. Так если да, то значит искренность в этих пожеланиях настолько, насколько лжи в сущности человека.
Двери вагона открылись и несколько людей, войдя сели на пустые сиденья. С тем же унылым выражением продолжая смотреть тупо друг - другу в лицо. Не смотря на новых пассажиров, вагон все еще пустовал. Больше всего меня удивила вошедшая девушка с кудрявыми длинными волосами. Вмиг волна огня сожгла все мое тело от пяты до макушки. «Она? Нет не она! Но нет! Она! Нет-нет! Она не такая». Мысли бегали в моей голове, сменяя друг друга. Это была не она. Я часто в каждой девушке видел часть ее. А при виде девушек с кудрявыми волосами сердце билось так, будто в последний раз.
Я всегда знал, что я как-то должен быть наказан за все то, что я делал. Но я и не предполагал, что моим наказанием будет она. «Лучше бы стереть тот день, когда я встретил тебя! Уходи! Прошу тебя! Уходи! Отпусти мои мечты, отпусти мое время! Уходи и возвращайся только со своим сердцем в руках, ибо, когда я дал тебе свое, ты уронила его, и наступила на него ногой. Раздавила его! И он взорвалось на части! И с тех пор меня упрекают в бессердечности!».
Я пытался собраться с мыслями, пытаясь вспомнить все, что поможет забыть ее. Она была всего лишь приятным звуком ветра, дующего с моей грустью. Но хватит ли слов на свете, что бы этот ветер перестал дуть?
Смотрю вокруг, на все эти лица и думаю, что меня от жизни отделяет четыре измерения. Может быть  даже, что этих измерений не очень и много, но ведь я же не внутри жизни как многие люди. А может все эти люди тоже стоят на расстоянии от жизни? Но они этого не показывают. Может в центре вообще пустота? Жизни нет. Сплошная смерть.
А что за стеной? Что там? Почему же смерть так пугает обитателей жизни? В религии огня считали смерть временным покиданием материального мира. Великий суд неизбежен, и только пройдя СУД, человек может обрести покой. Но в религии огня Рай всего лишь место пребывания, комната ожидания. Когда землю покинет последняя жизнь, то прошедшие СУД , вернутся в наш мир, ибо, согласно Зороастру, именно здесь, в этом знакомом и любимом мире, восстановившем свое первоначальное совершенство, и будет вечное блаженство, а не в отдаленном и иллюзорном раю. А как людские души вернутся в наш мир? Им будет предоставлен глоток самого очаровательного напитка – белой хаомы. Белая хаома даст бессмертия всем смертным и глотнувший его больше никогда не узнает вкус смерти, и не будет больше в мире смерти. Лекарство, которое сделает по-настоящему неотъемлемы, его неотъемлемое право – право на жизнь. Вода, которая сохраняет самое ценное из всех творений Вселенной. Вопрос в том, нуждается ли человеческая природа в Белой Хаоме? Будет ли жизнь лучше с ней? Будет ли жизнь с бессмертием? И насколько ценна будет она?



- Извиняюсь за дерзость, но зачем вы едете туда? – спросил шофер, внимательно смотря на дорогу. Уже стало темно, и было видно только лишь пространство, освещенное световыми фарами автомобиля.
- Там живет один мой старый знакомый. – не стал я углублять ответ на вопрос.
Таксист повернулся ко мне, и с очень странной гримасой посмотрел на меня, не то с сочувствием, не то с огорчением.
- Но там ведь … - не смог таксист окончить предложение как в световом пространстве, освещенном автомобилем, резко появился некто, будто из -под земли вышел мертвец. Все произошло так быстро, что я заметил всего лишь круглолицего, небритого мужика, прищурившего глаза из-за света фар, поднявшего обе руки вверх и кричавшего призыв помощи.
Таксист успел надавить на тормоза, причем  так резко, что я чуть не ударился головой об стекло автомобиля. Сразу же мы оба подняли взор и, увидев мужика в целости, спокойно выдохнули. Мужик в белой майке, видя что автомобиль остановился, быстрыми шагами, подошел к окну с части водителя.
- Ты что, больной что ли? Разве так можно бросаться под машину!? – с руганью крикнул таксист.
- Добрый вечер. Прошу, прошу помогите. Мой сын весь в крови. Мои руки и ноги связаны! Не знаем что делать! Прошу отвезите нас к врачу!
- Что случилось? – начал интересоваться таксист.
- Он упал на камень. Его нога вся в крови. Не знаем что делать. Прошу! Прошу помогите нам, - умоляющий взгляд с надеждой в горящих глазах мужика сменился грустью и бессилием, когда он заметил мой холодный взгляд. Таксист посмотрел на меня, и видя мое хладнокровное и недовольное лицо все понял.
- Извини, приятель, у меня клиент, - сказал таксист. В его блестевших глазах была жажда помочь этому человеку. Но в этих краях буря в душе людей давно погасла. Ведь сильный разум подчиняет слабый разум. Сильный человек подчиняет слабого человека. А что такое сила? Деньги? Материальность? Харизма?
Таксисту пришлось подчиняться мне, но он мог просто сбросить меня с такси и помочь этому человеку!
Мужик в майке отпустил голову и посмотрел на меня.
- Умоляю, я в такой час нигде не смогу найти такси. Прошу помогите! Он весь в крови.Мы не можем остановить кровь.
Я повернул взгляд, к окну дав понять таксисту, что мы уже достаточно остановились, и я не хочу терять время. Таксист просто посмотрел на меня с ненавистью, но возражать не стал, а потом повернулся к сельчанину и тихо сказал:
- Извини, приятель.
Когда такси начало движение, я слышал крики мольбы. Душераздирающий вопль отца. Беспомощное рыдание человека утратившего всю надежду! Вот оно! Вот так умирают «большие надежды»! Крик медленно удалялся, и я смотрел на этого человека упавшего на колени через боковое зеркало.
«Не смей! Не привыкай к теплу! Они становятся людьми, когда нуждаются в помощи! Они становятся людьми, когда жалки! Люди эгоистичные твари, которые ради себя готовы на все! Нет! В этот раз ты не будешь милосердным. В этот раз ТЫ – Бог! И будет так, как хочешь ты!».
- Черт! Вернись обратно, - наорал я шоферу.
- Что!? – переспросил он, с явным удивлением.
- Я сказал, поверни эту чёртовую машину, и вернись обратно! Поможем ему.
Шофер явно с удивлением, но в то же время с радостью остановил машину, что бы развернуться, и в этот момент в боковое зеркало я увидел, как мужчина в майке с мокрыми щеками несколько секунд посмотрел на машину. Уверившись , встал на ноги и подбежал к «шестерке». К тому моменту как он подошел, «шестерка» уже была повернута. Он сел в машину, на заднее сиденье и вытер слезы рукой.
- Что случилось с ребенком? – спросил я.
- Я ... я не знаю. Я работал на участке, косил сено, как позвонили из дома и сказали что ребенок весь в крови.
- А что с ним случилось? – посмотрев на него, через внутреннее зеркало, спросил шофер, а потом вновь направил свой взор на дорогу.
- У нас на заднем дворе есть водный бак. Мы им уже давно не пользуемся. Когда отремонтировали дом, то оставшиеся лишние камни разместили вокруг бака. Сказали, что ребенок  поднялся на бак , а там поскользнулся и упал.
- Я не врач конечно.  Но помочь, думаю, хоть чем- то смогу.
В поселениях все знали друг друга, все были знакомы, и, когда шофер, даже не спросив в какой дом нам нужно направиться, свернул на подъёмную дорогу, направленную в маленький полу-деревянный, полукаменный дом , я понял что они, как и все сельчане впрочем, были знакомы. «Шестерка» поднялась по этой неровной, каменистой дороге , и остановилась перед этим домом.
Двор был без ограждения. Двухэтажный дом. Первый этаж, как во многих деревенских домах, был не жилым, а подвальным помещением. Перед домом стояли человек десять, окружив маленького ребенка дошкольного возраста. Машина остановилась и мы вышли из нее.
- Разойдитесь, разойдитесь! - крикнул отец ребенка. Все повернулись к нам и, внимательно изучая, начали смотреть на меня. Я почувствовал некое неудобство, когда взор этих людей был направлен на меня. Они все разошлись, и,  когда я подошел поближе, увидел распухшие от слез глаза женщин, а одна все еще плакала (вероятно, это была мать). Ребенка на руках держала бабушка – старая морщинистая женщина, покрывшая голову шалью.
Когда я подошел еще ближе, она приподняла ребенка, и я полностью увидел рану. Я закрыл глаза от ужаса и, глотнув, внимательно посмотрел снова. Правая нога, начиная от внутренней части бедра до полового органа ребенка, была в одну линию порезана, и кровь текла с невероятной быстротой. Уголок полового органа ребенка так же был в крови, смешанной с каким-то белым веществом ,напоминающий муку. Я сразу понял что, надеясь остановить кровотечение, ребенка обмазали детской присыпкой. Кровь, естественно, не остановили, и присыпка, смешавшись с кровью , обрела ужасный вид.
- Черт! – Невольно, тихо воскликнул я.
- Очень серьезно?! Что случилось?! – спросил отец, и посмотрел на меня, расширив глаза.
- Нет,нет. Думаю, основная бедренная артерия не пробита. Не повреждена. Просто обычные суставы. Но это не от камня.
Ребенок был раздет. Он хотел плакать , но от страха тихо молчал с полными слез глазами. Опустив голову, он тихо смотрел на свою рану и сосал указательный палец.
- Тебе больно? – спросил я ребенка.
Он отрицательно покачал, но резко бабушка вмешалась:
- Больно ему. Просто боится,. – потом она посмотрела на ребенка,- скажи дядьке правду сынок.
Ребенок молчал, видимо боясь отца, ибо рана была не от камня, что можно было понять даже будучи не врачом.
- Принесите мне чистое полотенце и воду, - сказал я, сев на корточки перед ребенком.
- Воду! Быстро! – сказал отец ребёнка одной из женщин. Женщина что-то пробубнила в ответ, после чего он спросил меня, - А воду холодную или горячую?
Я сам не знал что ответить, так как никогда не сталкивался с такой ситуацией. Но не хотел показать неуверенность в своем голосе, и собравшись сказал:
- Принесите теплую воду.И еще принесите бинт.
“Черт! Надеюсь, делаю правильно!”
- Бинт! Бинта нету! – сказал отец ребенка, посмотрев со страхом на меня, потом на жену.
- Ничего страшного. Принесите чистое полотенце. – когда я сказал это, одна из женщин вбежала в дом. Потом подняв голову к публике, спросил, - Зеленка у вас найдется?
- У нас дома есть, - одна из женщин, соседка, сразу откликнулась. А потом побежала, выйдя из толпы.
Вспомнив отца, я повернулся к ребенку, сделал милую физиономию и с улыбкой пытался утешить его:
- Ничего страшного! Ты же мужчина! Мужайся! Мужики не плачут!
И сразу же мне показался, что я услышал голос свое отца. Мой собственный голос потерялся. Словно меня проглотила бездна. И я представил отца вместо себя. Вдруг кто-то тыкнул меня в плечо . Я повернулся и увидел женщину, протягивающую мне полотенце и железную миску, наполненную водой. Вода и вправду была теплая, Наверное, она смешала холодную воду с водой из чайника. Она протянула мне то, что у нее в руках и сказала: «Возьмите, доктор». Я почувствовал себя очень странно. Я-доктор? Звучит заманчиво. Я хотел сказать, что я не доктор, но что-то понравилось мне в том, что меня сочли не за того. Мне как-то стало весело, и я с большим интересом взялся за дело. Медленно обмочив полотенце, очищал рану от крови. Полотенце стало красно - алого цвета. Очистив, я взял другое полотенце и сильно закрыл бедро с верхней части.
- Я думаю, что артерия не повреждена, но все-таки точно не знаю. Поэтому пока пусть бедро останется закрыто. Где отец ребенка? - Отец ребенка быстро подошел. – Зеленку принесли?
Женщина из толпы протянула мне маленькую, стеклянную банку. Я попросил вату, и когда принесли, разлил зеленку на вату и сказал мужчине, что бы он медленно натер зеленку на раненную область полового органа ребенка.
- Я больше ничем помочь не смогу. Возьмем ребенка и поедем к врачу. Думаю, пару швов будут нужны. В автомобиле через каждое 8-10 минут открывайте полотенце, чтобы кровь текла, а через 30 секунд снова закрывайте. Все будет хорошо.
Я посмотрел на шофера, он понял и быстро сел в машину. Он завел мотор. Отец, взяв своего ребенка, сел на заднее сиденье. Машина медленно начала двигаться. А потом со скоростью рванули к врачу. Мы вернулись, вернулись, чтобы спасти ребенка. А теперь мы уезжали. Я снова вмещался в дела Вселенной. Сколько бы не старался оставаться в стороне, но жизнь не дает мне покоя. Вселенная питается моим несчастием. Я чувствовал во рту вкус крови. Я чувствовал ответственность. Я чувствовал жизнь. Я чувствовал волнение.
ВОЛНЕНИЕ!? Что такое волнение? Не страх ли это? Это как мигающий, желтый свет светофорной лампочки, стоящий посреди жизненной трассы, и ты не знаешь, будет ли следующий свет красный или зеленый? Не знание завтрашнего - вот это волнение.
Жизнь как четырехминутный сон, кажущийся вечностью. Хаотичный туман в разумах, на фоне которого происходит вечный роман. А это мой сон вечности. В этом сне я хожу на ярко-голубом озере вечности, как сын божий. А вода не может проглотить меня. Чувствую только лишь холодную воду под ногами. А вокруг, в этом озере жизни, тонут люди. Они пытаются плыть ко мне, а те, кто смогли подплыть, пытаются держаться за мои ноги. А я смотрю на красоту природы  вокруг озера и подношу ко рту бокал из белого золота. Бокал наполнен ярко белой жидкостью, напоминающий молоко. Но это не молоко. Это эликсир вечности. Это – Белая хаома.


Моя станция. Я медленно встал, накинул свой черный капюшон и вышел из вагона. Станция пустовала. Я медленно поднимался по лестнице. Я опускал голову, чтобы никто меня не замечал, и я никого. Когда я поднял голову, я увидел. И только тогда понял что , я гонялся за фиалкой, и не замечал розу, ждущую меня, а надо было всего лишь поднять голову. Я увидел ее …